Ловец снов - Стивен Кинг

— Эй ты! — вполне дружелюбно окликнул солдат. — Да это нашхитрожопый друг! Хочешь сосиску, хитрожопый?

— Уже съел, — улыбнулся в ответ Генри. И тут Бивер, каквсегда неожиданно, дернул его за язык: — Пошел на хер, Фредди.

Солдат перестал смеяться.

— Посмотрим, где будет твоя хитрая жопа через двенадцатьчасов, — прошипел он. Изображение, проплывшее по реке его сознания, было вполнеотчетливым: грузовик, полный трупов с белыми, перепутавшимися конечностями. —Ты уже оброс Рипли, хитрожопый?

Байрум, подумал Генри. Байрум, вот как он называется.Джоунси знает.

Генри ничего не ответил, и солдат отошел с довольным видомчеловека, победившего в споре. Изнемогавший от любопытства, Генрисосредоточился и увидел ружье. И не просто ружье, а именно «гаранд» Джоунси.Увидел и подумал:

У меня есть ружье. И я пристрелю тебя, как толькоповернешься спиной, мудак.

Солдат внезапно подскочил и, снова развернувшись, шагнул кизгороди. Веселая наглость сменилась мрачным сомнением.

— Что ты сказал, хитрожопый? Ты сказал что-то?

— Только хотел спросить, обломилась ли тебе та девчонка,которую вскрыл Френки? Он поделился с тобой?

Солдат с идиотским видом выпучил глаза. На мгновение всевокруг словно застыло. Потом ступор сменился неистовой яростью. Он вскинул автомат.Бездонная черная дыра на конце дула показалась Генри улыбкой. Расстегнувкуртку, он подставил грудь.

— Ну же! — расхохотался он. — Давай Рэмбо, работай свойномер.

Брат Френки продержал его под прицелом еще минуты две, и тутГенри ощутил, как его отпустило. Злоба утихла. Он балансировал на грани: солдатуже пытался придумать какую-нибудь правдоподобную историю, что-то вроде попыткик бегству, но слишком промедлил, и рассудок возобладал над красным чудовищем.Все повторяется… Ричи Гренадо живет в каждом из них. Все они — драконьи зубыэтого мира.

— Завтра, — бросил солдат. — До завтра осталось не так ужмного, хитрожопый.

На этот раз Генри промолчал: не стоит дразнить красноечудовище, хотя, видит Бог, это совсем не сложно. Он кое-что узнал… вернее,нашел подтверждение своим подозрениям. Солдат услышал его мысли, нонедостаточно отчетливо, в противном случае повернулся бы намного быстрее. Крометого, он не спросил Генри, откуда тот знает о его брате Френки. Потому что накаком-то уровне солдат знал то, что и Генри: все они заражены телепатией, всяэта братия, они подхватили ее, как надоедливый вялотекущий вирус.

— Только у меня форма потяжелее, — пробормотал он, застегиваякуртку. — Как у Пита, Бивера и Джоунси. Но Пит и Бив мертвы, а Джоунси…Джоунси… — Джоунси пришлось хуже всех, — сказал Генри вслух.

И где сейчас Джоунси?

Юг… Джоунси отправился назад, к югу. Карантин, над которымтак тряслись эти типы, прорван, но это их, по-видимому, не слишком беспокоило.Они наверняка предвидели, что так и будет. И посчитали, что один-два беглецаничего не изменят.

Генри сомневался в их правоте.

6

Оуэн вертел в руках кружку с кофе, дожидаясь, пока санитарывыволокут свою ношу. К счастью, под воздействием морфия всхлипы и рыданияМелроуза наконец свелись к бормотанию и тихим стонам. Перли ушел вместе ссанитарами, и Оуэн остался наедине с Курцем.

Курц сидел в качалке, глядя на Оуэна Андерхилла снасмешливым любопытством. Буйствующий безумец куда-то делся, убран на время,как карнавальная маска.

— Я думаю о цифре, — сказал Курц. — Сколько?

— Семнадцать, — ответил Оуэн. — Вы видите ее в красномцвете. Как на боку пожарной машины.

Курц удовлетворенно кивнул:

— Теперь вы попытайтесь передать мне сообщение.

Оуэн представил табличку с ограничением скорости:

60 миль в час.

— Шесть, — немного подумав, сказал Курц. — Черное на белом.

— Почти верно, босс.

Курц отхлебнул кофе из кружки с надписью ЛЮБЛЮ ДЕДУЛЮ. Оуэнс удовольствием последовал его примеру. Грязная ночь… грязная работа… а кофеФредди совсем не плох.

Курц сунул руку в карман комбинезона и извлек большуюкосынку. Осмотрел со всех сторон, с гримасой боли опустился на колени (ни длякого не было секретом, что у старика артрит) и принялся вытирать брызги кровиМелроуза. Оуэн, который считал, что его уже ничто на свете потрясти не может,был потрясен.

— Сэр… — Вот, блин! — Босс…

— Заткнитесь, — бросил Курц, не поднимая головы ипередвигаясь от пятна к пятну с аккуратностью заправской уборщицы. — Отецвсегда говаривал, что каждый сам должен убирать за собой мусор, тогда вследующий раз, прежде чем что-то сделать, поневоле остановишься и подумаешь.Кстати, как звали моего отца, парень?

Оуэн сосредоточился и уловил лишь обрывок, словно случайнозаглянул под взметенную ветром женскую юбку.

— Пол?

— На самом деле — Патрик… но близко, довольно близко.Андерсон полагает, что это волна, и она сейчас отдает свою энергию.Телепатическая волна. Не находите это достаточно логичной концепцией, Оуэн?

— Да.

Курц кивнул, не глядя, весь поглощенный уборкой.

— Куда более логична в теории, чем на практике, вы со мнойсогласны?

Оуэн рассмеялся. Старик еще не растерял способностиудивлять. «Никогда не откроет карты» — говорят иногда о людях себе на уме. Ноэто еще не все. У Курца всегда припасено в рукаве несколько лишних тузов. Идвоек тоже, а всем известно, что двойка — карта коварная.

— Садитесь, Оуэн. Пейте кофе сидя, как всякий нормальныйчеловек, и не обращайте на меня внимания. Мне нужно доделать это.

Оуэн устроился на стуле и допил кофе. Минут через пять Курцс трудом поднялся, брезгливо ухватил косынку за самый кончик, отнес на кухню и,бросив в мусорное ведро, снова вернулся к качалке. Глотнул кофе, поморщился иотставил кружку.

— Остыл.

Оуэн поднялся:

— Сейчас принесу новый…

— Нет. Садитесь. Нам нужно поговорить.

Оуэн сел.

— Мы немного повздорили, там, у корабля, не так ли…

— Я не сказал бы…

— Знаю, что не сказали бы, но оба мы понимаем, чтопроизошло. Мало ли что случается в горячке. Кажды?? может закусить удила. Нотеперь нужно обо всем забыть. Придется. Потому что я командир, а вы мойзаместитель, и впереди еще немало работы. Сумеем мы объединить свои усилия?