Проводник - Сергей Самойленко

Родители взяли с меня слово, что я буду держаться подальше от таких мест. Образ мёртвого мальчика ещё долго являлся мне по ночам, и постоянно я просыпался в холодном поту. Он служил мне напоминанием о том, что не стоит рисковать своей жизнью понапрасну.

Это был не единичный эпизод. В детстве я еще не раз узнавал про смерть своих сверстников. Но тот, самый первый случай запомнился мне лучше всего. Я увидел смерть. Она уже не была чем-то далеким, нереальным.

Меня вновь передёрнуло от мысли, что скоро я увижу гроб с телом. Наверное, старик сошёл с ума. Его внук мертв, а он чай хочет пить! Врачи в морге едят рядом с мертвецами, но я пока не готов.

— Ну что, пойдемте, — услышал я за спиной голос старика.

Он держал в руках поднос с двумя кружками чая и блюдцем печенья. Я немного растерялся — слишком углубился в свои мысли и не слышал, как он подошел.

— Заходите, пожалуйста, я думаю, Витя будет не против.

Мне стало совсем не по себе — казалось, он говорит о Викторе, как о живом человеке. Я уже решил уйти, но остановился. Если уйду сейчас, то потом вряд ли смогу вернуться и попросить то, что мне надо. А сейчас здесь только я и этот старик. Возможно, он сможет мне помочь. Надеюсь, с ним будет проще договориться, чем с убитыми горем матерью или отцом.

К моему удивлению, и эта комната оказалось пустой. Только большая кровать, шкаф с книгами, несколько стульев и письменный стол напоминали о том, что здесь кто-то живет… вернее, жил. Я остановился. Старик поставил поднос на письменный стол и протянул мне руку:

— Мы с вами так и не познакомились. Дмитрий Николаевич, или дед Дима.

Он предложил мне сесть, подал полную кружку чая и печенье.

— Так значит, вы к Вите зашли?

Я только кивнул.

— Витя был сиротой. Его мама умерла, когда он был совсем ребёнком. А вскоре папа разбился на машине. На ровном месте, говорят, разбился.

Я смотрел на деда Диму. Лицо его ничего не выражало.

— И знаете, Игорь, — тихо сказал он. — Тогда врачи заявили, что у Витиного отца случился сердечный приступ, как и у Вити. Но я им не поверил.

— А ещё Витя всегда боялся оставаться один, — продолжил старик, помолчав. — Особенно ночью. Он все время боялся, вспоминал маму. Даже странно, он ведь совсем маленький был, когда она умерла, я уже говорил. Как Виктор мог ее помнить? Он не мог спокойно заснуть, по ночам спал только со светом. Он боялся темноты, и в ту ночь, когда его не стало, он остался один.

— Вы думаете, что ночью с ним что-то случилось? Но что? Вы с ним общались перед этим? — взволнованно спросил я.

— Он был один. И в ту ночь во всём районе как раз пропал свет, — сказал дед, будто не услышав моего вопроса. — Меня не было рядом, и той ночью Вити не стало. Наверное, он не просто так боялся оставаться один.

Странный дед Дима монотонно рассказывал о жутких, непонятных вещах. Хотелось поскорее уйти. Может, старик помешался после смерти внука. А может, он всегда был таким, и Виктор всю жизнь прожил с ненормальным дедом.

Тем временем старик стал рассказывать о себе. Несколько раз я пытался вернуть его к нужной теме, но, казалось, ему вообще не нужен был собеседник. Он даже не ответил, куда делось тело Виктора.

Делая вид, что продолжаю его слушать, я осмотрелся вокруг и вдруг увидел знакомый портфель, лежавший под письменным столом. Я подошёл к столу.

— Вы разрешите? — обратился я к старику.

Он, совершенно не обращая на меня внимания, продолжал рассказывать: «А тогда жгли керосинку… Когда закончилась война…»

Я быстро осмотрел письменный стол, перебрал бумаги и увидел серый ежедневник. На первой странице почерком Виктора было написано «Дневник», а дальше дата, имя и адрес. Я схватил портфель и блокнот. Старик всё бормотал что-то совсем невнятное, мерно раскачиваясь на стуле. С трудом можно было разобрать отдельные слова: «керосинка», «лучина», «дорога».

Я быстро выскочил за дверь. Не дожидаясь лифта, припустил вниз по лестнице.

— Совершенный псих, а казался обычным тихим стариканом! Кто бы рассказал — сам не поверил, — последнюю фразу я произнес вслух и немного успокоился. Как бы то ни было, цель достигнута. Портфель у меня. И даже больше — дневник, о котором мы и не подозревали. Желания оставаться у этого дома у меня не было, и я направился в сквер неподалеку, нашел стоящую в тени скамейку и расположился на ней.

Ну, с чего начнем, с портфеля или дневника?

Рука сама потянулась к портфелю. В нем было три отделения. В одном (кто бы сомневался) — аккуратно сложенные шоколадные батончики. Два других отсека были пусты — газетной вырезки не было. Черт! Я пошарил рукой, даже перевернул портфель и потряс в воздухе, выложив на скамейку шоколадки. Ничего. Портфель был пуст.

Сильная волна разочарования накатила на меня. Наверное, он спрятал газету или отдал кому-то. Возможно, ее взял этот старик.

Вариантов было множество. Что делать, не возвращаться ведь обратно? Даже если бы я и вправду вернулся к сумасшедшему деду Диме — на столе статьи точно не было. Мало ли где ее можно спрятать в квартире? Кто знает, какие у Виктора могли быть тайники. Не устраивать же обыск… да еще пока старик там. Идею с обыском я отложил — как крайний вариант, который пока совершенно не представляется возможным воплотить в жизнь. Сейчас вся надежда на дневник. Может, Виктор вложил вырезку туда?

Снова открыл дневник на первой странице, в надежде найти ответ хоть на один интересующий меня вопрос. Я не сомневался — Виктор что-то знал и хотел нам рассказать. Перевернул страницу. Пусто. Я судорожно листал дневник.

— Да что происходит!? Что за ерунда!? Это бред какой-то! — выкрикнул я. Судя по дате на первой странице, Виктор задумал вести дневник больше трех лет назад. Задумал и бросил, не оставив даже первой записи?

Я опять пролистал дневник и вдруг увидел запись в верхнем левом уголке страницы — дату того дня, когда Витя забрал статью и ушёл домой. Рядом с датой размашистым почерком было написано только одно слово «Страшно…». Весь остальной дневник был абсолютно пустым.

10

Что делать дальше, было непонятно. Суббота, в архив ехать смысла нет. Ира на даче, Алфавит на звонок так и не ответил, а где его искать, я не имел ни малейшего понятия. Просидев в задумчивости минут пять, я понял, что страшно проголодался и решил перекусить в ближайшем кафе.

Домой идти не хотелось. Вчера вечером родители вернулись с дачи, а у меня не было никакого желания рассказывать им про свою практику. Они взяли отпуск и уезжали в будние дни, возвращаясь к выходным, — не любили, когда в поселке много народу.

День шел к вечеру, и в кафе уже было достаточно людно. Я взял большой бутерброд, стакан чая и присел за столик в углу. Надо было немного расслабиться и подумать. Следующий вариант — попробовать найти людей, работавших в газете. С одной стороны, это вполне реально, а с другой — сколько им сейчас лет? Но шанс есть, были же у них молодые сотрудники!