Мифы Ктулху - Брайан Ламли

Я никогда не был религиозным человеком, мой дорогой племянник, так что признаваться в этом нелегко: хотя твоего отца вот уже двадцать лет как нет в живых, меня постоянно посещают сомнения, упокоилась ли с миром его душа. И какое выражение будет на моем собственном лице, когда все это так или иначе окончится? Спроси у них, дорогой племянник, спроси у тех, кто нашел меня, как я выглядел…

А теперь запомни, какие действия ты должен предпринять: ты волен поступить, как сочтешь нужным — главное, помни, что на тебе лежит ответственность уничтожить древнюю обитель зла, известную как Темпл-Хаус. В горах и пустынях, в океанских глубинах таится много неведомого нам — того, чего не должно бы существовать в разумной и упорядоченной вселенной. Но страшнее всего, что остатки этого давнего ужаса поселились даже среди людей. Одно из таких воплощений зла нашло себе приют в наших горах, и вскоре я встречусь с ним лицом к лицу. Если все будет хорошо… Однако в этом случае ты не читал бы сейчас это письмо.

Так что остальное — за тобой, Джон Хэмиш. И если, как утверждают, человек и впрямь наделен бессмертной душой, то свою я вручаю в твои руки. Сделай то, что должно быть сделано, а если ты человек верующий, то помолись за меня…

Любящий тебя дядя,

Гэвин Мак-Гилкрист

Я прочел письмо во второй раз, затем в третий. Тени в кабинете постепенно удлинялись, и вскоре в самые дальние уголки уже не проникал электрический свет. В конце концов я переключил внимание на тетрадь — тонкую, разлинованную, в картонной обложке; такие продаются в любой писчебумажной лавке. Страницы были исписаны, вернее, исчерканы какими-то бессвязными на первый взгляд каракулями, сокращениями, заметками о… О чем? О черной магии? О колдовстве? О сверхъестественном? Ведь что такое проклятие, как не проявление сверхъестественного?

Дядюшка упомянул какую-то загадку, проклятие Мак-Гилкристов — тайну, которую он сумел проследить едва ли не до самого конца. И здесь были собраны все указатели, все подсказки, все ключи, какие он только сумел раздобыть за годы поисков. Я смотрел на огромные книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен кабинета, на кожаные переплеты, тускло поблескивающие в неярком вечернем свете. Асквит упоминал, что дядюшка привез из дальних странствий изрядное количество книг…

Я поднялся с места и мгновенно ощутил головокружение. Пришлось ухватиться на стол. Похоже, сказалась затхлость, царившая в пустом доме, спертый воздух давно не проветриваемого помещения, исходивший от старых книг запах пыли… Книги… ах да! На нетвердых ногах я подошел к ближайшему шкафу и пробежал пальцами по корешкам, ветхим и выцветшим. Их заглавия пробудили во мне смутные воспоминания — может, в детстве я уже держал эти фолианты в руках? Но попадались среди них и такие, что совершенно не вязались с этим домом. Для этого не требовалось даже переворачивать страницы, хватало одного взгляда на их названия. По всей видимости, это и были тома, которые дядюшка привез из-за границы. Я нахмурился, пытаясь вникнуть в их более чем странные заглавия.

Здесь хранились такие сочинения, как немецкая книжка «Unter Zee Kulten», французское издание опуса Фири «Комментарии к „Некрономикону“», «Обитатели Глубин» Гастона Ле Фе, а в черном переплете с железными застежками — «Хтаат Аквадинген», чье режущее слух название наводило на мысль о его смешанном, немецко-латинском происхождении. Разглядел я и «Hydrophinnae» Гэнтли, и «Liber Miraculorem» монаха и священника Эрве Клервосского. Сделанная готическим шрифтом надпись на одном из томов утверждала, что передо мной сочинение Принна «De Vermis Mysteriis», а стоявший рядом том оказался не чем иным, как омерзительным опусом фон Юнцта «Unaussprechlichen Kulten». Этот и ему подобные заголовки сами собой бросались в глаза, пока я, словно под гипнозом, переходил от шкафа к шкафу, от полки к полке.

Какая связь могла существовать между этими древними экзотическими томами, в которых содержались кошмары давно прошедших веков, и таким разумными, такими трезвомыслящими джентльменами, каким был Гэвин Мак-Гилкрист и его предки, ученые и военные? Существовал лишь один-единственный способ это выяснить. Я наугад взял в руки увесистый том — им оказался «Хтаат Аквадинген» — и вернулся за стол. Тем временем день клонился к вечеру, и горы уже отбрасывали длинные тени. Еще час — и наступят сумерки, а спустя еще полчаса совсем стемнеет.

Ночью же здесь нас будет лишь двое — Карл и я. А еще этот старый дом. И словно в ответ на неозвученные мысли, далеко внизу, под резко очерченным силуэтом особняка, мой взгляд привлек тусклый отблеск воды.

Карл и я, старый дом…

И глубокий черный пруд.