Мифы Ктулху - Брайан Ламли

Работали мы с Карлом в прохладе второй половины дня, когда дом оказывался в тени гор. Карл писал свои картины или делал наброски, я же корпел над тетрадью дядюшки либо сидел в библиотеке, полной всяческих эзотерических опусов. Иногда мы совершали прогулки по горам, однако из-за невиданной для этих краев жары вскоре валились с ног от усталости, что еще сильнее подчеркивало уныние, которое постепенно овладевало нами обоими. Мы, разумеется, проклинали жару, хотя в иное время наверняка сочли бы обилие солнца и свежего воздуха даром небес.

К середине второй недели до меня наконец начат доходить истинный смысл фрагментарных заметок, оставленных моим дядюшкой. Иными словами, мне стало гораздо легче следить за ходом его рассуждений, ибо к тому моменту его система приобрела в моем мозгу четкие очертания, и начали открываться первые закономерности.

Судя по всему, таких путеводных нитей было две, и обе уводили в прошлое. Одна имела непосредственное отношение к самим Мак-Гилкристам, другая — к их родовому гнезду, то есть поместью Темпл-Хаус. Ну а поскольку у меня появилось чувство, что еще чуть-чуть, и будет сделано открытие, то я удвоил свои старания и с головой ушел в работу. Мое рвение оказалось заразительным, поскольку Карл начал проводить больше времени за мольбертом.

* * *

Это было вечером в среду. Тени уже выросли, и в воздухе стояла страшная духота. Неожиданно мне стал понятен ход размышлений дядюшки. Судя по всему, он решил, что если народу Мак-Гилкристов действительно лежит проклятие, то корнями оно уходит ко времени, когда возводилось наше родовое гнездо. Чтобы докопаться до истины, дядя Гэвин принялся изучать эпоху, предшествующую строительству дома в этой узкой долине. И обнаруженные им факты оказались, мягко говоря, очень странными.

Похоже, все началось в Англии, в 1594 году, когда туда хлынули беженцы из Европы — члены монашеского ордена, который возник где-то в горах Румынии. Впрочем, ряды его пополнялись за счет людей самых разных верований и оттенков кожи. Среди монахов были китайцы, венгры, арабы и негры, но возглавлял эту пеструю братию румынский священник по имени Хоразос. Что заставило этих людей искать убежища в столь далекой стране, как Англия, осталось загадкой.

Хоразос и некоторые его последователи были частыми гостями при дворе королевы Елизаветы I которая, как известно, питала немалый интерес к астрологии, алхимии и другим «наукам» того же рода. Не без ее помощи заморским «монахам» удалось основать храм где-то «неподалеку от Финчли». Вскоре, однако, курьеры стали приносить из других стран известия о прошлых делишках этой секты, и королева вняла их советам.

Более других Ее Величество прислушивались к мнению доктора Джона Ди, личности также довольно сомнительной. Известно, что Ди сам увлекался оккультными науками, и в 1555 году, в период правления Марии Кровавой, это увлечение едва не стоило ему жизни. Поначалу Ди попал под влияние Хоразоса и его последователей, однако затем из союзника превратился в непримиримого их противника. По его словам, они были язычники, их женщины — все как одна шлюхи, а так называемые священнодействия — не что иное, как мерзкие оргии. А еще заморские гости привезли с собой «духа-покровителя», у которого имелись собственные потребности. Вскоре люди восстанут против такого соседства, уверял королеву Ди, и того «непотребства», которое сектанты привезли в старую добрую Англию. Так что Ее Величество должны обрубить все связи с мерзкими еретиками, причем немедленно!

Действуя по совету Ди, королева тотчас издала декрет с требованием арестовать и провести дознания Хоразоса и членов его секты. Но, увы, Ее Величество опоздали, потому что те уже спаслись бегством. Их храм в Финчли — украшенный колоннадой павильон вокруг центрального водоема — был разрушен, а сам водоем засыпан землей. Эти события произошли в конце 1595 года.

А в 1596 году сектанты объявились в Шотландии, на сей раз под личиной бродячих целителей. Центром их деятельности стал Эдинбург. В качестве вознаграждения за труды среди бедного люда им был дарован участок земли в горах. Так они обосновались среди неприветливых громад Пентланд-Хиллз. Там, следуя традиции, завезенной в Англию из далеких краев, Хоразос и его последователи построили храм. Правда, на этот раз, чтобы получить водоем, им пришлось соорудить запруду на горном ручье. Эта работа отняла у них несколько лет. Горная долина была их собственностью, и они предпочитали не привлекать к себе излишнего внимания. Все шло прекрасно… какое-то время.

А затем поползли слухи о непристойных языческих ритуалах, о детях, которые, заблудившись в горах, попадали под влияние странной, гипнотической музыки, о жутком чудовище, которое якобы выползало из самой преисподней, дабы присутствовать при ритуальном убийстве, а затем вкусить плоти убиенной жертвы. В общем, рано ли, поздно ли, но правда всплыла наружу. Как ни старался Хоразос скрывать свои мерзкие делишки, у людей уже имелись серьезные подозрения на тот счет, чем, собственно, занимается он и члены его секты. И это в годы правления Якова IV, который не далее как пятью годами ранее обвинил эдинбургских присяжных в «пособничестве заблуждениям», когда те вынесли оправдательный приговор по знаменитому делу ведьм из Норт-Бервика! В данном же случае нужды в действиях властей не возникло, ибо их опередила группа неизвестных лиц — по всей видимости, обитателей соседнего Пенникьюика, где уже пропало несколько детей. Мерзкий орден Хоразоса и его последователей был разгромлен до основания в течение одной ночи; храм превратился в руины. От колонн остались торчать, словно пни, одни основания.

Не было никаких сомнений, что центр культа располагался именно здесь. Предания о нем передавались среди местных жителей из поколения в поколение еще пару столетий. Так что когда в середине восемнадцатого века Мак-Гилкристы построили здесь фамильную резиденцию, дом автоматически получил имя «Темпл-Хаус». Звучное название мгновенно пристало к нему… но что еще сохранилось здесь от прошлых веков? И в чем, собственно, заключалось проклятие Мак-Гилкристов?

Я зевнул и потянулся. Был уже восьмой час, и заходящее солнце окрасило гребень гор в бронзовый цвет. Внезапно мое внимание привлекло какое-то движение за окном. Это мой друг направлялся к краю запруды. Он остановился между двумя полуразрушенными колоннами и устремил взгляд в воду. Затем Карл откинул голову назад и сделал глубокий вздох. Выглядел он усталым, но одновременно довольным, и я невольно удивился — с чего бы это?

Я шире открыл окно и выглянул наружу. Воздух был липкий и душный.

— Эй, Карл! — крикнул я. — Ты похож на кота, который добрался до сливок.

Он обернулся и помахал мне рукой.

— Возможно. Все дело в моей картине. Такое чувство, будто мне передался ее ритм. Она еще не закончена… но скоро я ее завершу.

— И как она, хороша? — поинтересовался я.

Карл лишь пожал плечами, но этот его жест скорее означал утверждение, чем равнодушие.

— Ты занят? Спустись вниз и взгляни сам! Я вышел лишь немного проветриться, чтобы потом оценить ее свежим взглядом. Хотелось бы также знать твое мнение.