Полный газ - Джо Хилл

– Вы растения? – спрашивает он. – Или животные?

– Все эти различия существуют лишь в головах у людей. На самом деле, Джек, различие только одно. Между живым… и мертвым, – говорит с ним та голова, что он выкопал первой; остальные смотрят скользкими белыми луковицами глаз. – Я не хотела уходить. Не хотела покидать тебя.

– Ты в этом не виновата!

– Так ты знаешь? – Она улыбается и прикрывает глаза, словно намекает на какой-то секрет.

Джек оглядывается в сторону фермы и сплевывает на землю.

– Джек, – говорит Мамочка, – они хотят сделать кое-что плохое. Твой отец хочет сделать кое-что плохое.

– Уже сделал!

– Мрраавьиии! Мрррааавьии! Мрррааавьии в штанаааах! – бормочет та Мамочка, у которой дыра в голове и целый муравейник за ней.

– Нет, милая, – отвечает ей Вторая Мамочка. – Не в штанах, а в голове.

– В трааавеее? – переспрашивает деформированная Мамочка. – В трааавее! Мрррааавьиии в трааавее!

Остальные вздыхают.

– Он дурно поступил со мной, но дальше хочет поступить еще хуже, – продолжает Первая Мамочка.

– Знаю. Я знаю, что он хочет сделать и как. У него все сложено в гараже: и удобрения, и нитрометан. А Коннор поедет в город и все это взорвет.

«И сам взорвется, чтобы папа смог жениться на…» – думает Джек, однако не может додумать эту мысль до конца, даже про себя.

– Тебе надо идти, Джек. Надо предупредить людей.

– А почему ты никого не предупредила?

Первая Мамочка улыбается задумчиво и печально.

– Ты остался с ним. И он сказал: если я проболтаюсь – убьет тебя. Пулю в лоб сперва тебе, потом себе. Я думала, Бабуля сможет нам помочь, но она добралась сюда слишком поздно. Я ее не дождалась.

– Бабуля вообще к нам не приезжала!

– А вот тут ты ошибаешься, – возражает Первая Мамочка, и улыбка ее снова становится лукавой. – Ты с ней уже познакомился.

Другие головы кивают. Из грязных спутанных корней-волос Второй Мамочки выползает черная сороконожка, ползет вниз по лбу, по носу. Когда добирается до губ, Мамочка слизывает ее длинным языком и с хрустом смыкает зубы.

– Вы были семенами, – говорит Джек. – Я сам вас посадил. Вы не можете быть моей мамой! Это все обман. Как в том кино, где растения оплетали спящих людей, а потом создавали их копии!

– Наши корни – в твоей крови, Джек Маккорт. И в ее крови. Даже сейчас мы черпаем из нее силу. Корни наши сильны, и глубоки, и быстро растут, и доставляют нам все, что нужно.

Джек вздрагивает, вспомнив поросенка.

– Вы, наверное, хотите пить. Дождя давно не было. Принести вам воды?

– Мы пьем не воду, – доверительным полушепотом признается Первая Мамочка.

– Ясно, – кивает он. – Хотите еще одного поросенка?

– Может, что-то более сочное, – отвечает она. – Джек, малыш, мы уже почти набрались сил, чтобы выдернуть корни из земли и повеселиться как следует! Быть может, уже сегодня мы окрасим ферму красным!

– Наш дом и так красный.

– А станет еще краснее! – вставляет Третья Мамочка и смеется хрипловатым смехом курильщицы.

– Скажите мне, чего вы хотите, – просит Джек.

– Может быть, пригонишь сюда ту свинью? – предлагает Первая Мамочка.

– Свииииньююю! – повторяет та, что с дырой в голове. Высовывает язык, слюнявит губы. – Свиииньююю! Свииииньююю моююю!

– Ладно, – говорит Джек. – Понял. И, мама, я не хочу больше здесь оставаться. Ни на одну ночь.

– Конечно. Здесь ты не останешься. Просто окажи нам еще одну, последнюю услугу. Пригони свинью, нам нужны силы. А потом, Джек…

– Мы тебе поможем, – произносят хором пять из шести голов. Шестая, деформированная Мамочка, слизывает со щеки муравьев и чмокает губами.

Джек бежит прочь с кладбища. Над головой у него, на востоке, прорезают сумрак первые лучи ядовито-алого света, и край мира вспыхивает ярким пламенем.