Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Ночь прошла без сна. Марина ворочалась на узкой кровати в комнате, выделенной ей хозяйкой салона. Разговор с Литариной не отпускал — перемешивался с обрывками собственных воспоминаний о моментах, которые всегда списывала на особенности физиологии или психики.

Настало утро — промозглое, с низкими тучами и мелким колючим снегом. Марина надела тёплое пальто с меховым воротником, сапоги на толстой подошве и шапку-ушанку — наряд, далёкий от обычного элегантного стиля, но необходимый для февральской Москвы.

Литарина ждала её у выхода из метро, сидя за рулём серебристой «Волги» с номерами, начинавшимися на МОС.

— Садитесь, — распахнула пассажирскую дверцу. — Путь неблизкий.

Выехали из Москвы по Ярославскому шоссе. За окнами проплывал однообразный зимний пейзаж — серые панельные коробки спальных районов сменились заснеженными полями и перелесками. Шанина молчала, глядя на дорогу, и Ольга не нарушала эту безмолвную сосредоточенность.

Наконец машина свернула на просёлочную дорогу, ведущую в глубину леса. За массивными железными воротами, открывшимися без видимого механизма, среди сосен стоял двухэтажный каменный особняк. Литарина остановилась.

— Приехали. Добро пожаловать в наше убежище.

Марина разглядела почерневший от огня фундамент с трещинами, заполненными снегом.

— Дом Клавдии, — пояснила Ольга. — Сгорел в пятьдесят пятом. Мы отстроили заново на старом фундаменте — наша традиция.

В холле пахло травами и старыми книгами. Интерьер сочетал антиквариат с современными вещами, старинные зеркала соседствовали с абстрактными картинами, запрещёнными в СССР.

На втором этаже в гостиной их ждали пять женщин разного возраста, сидевших полукругом вокруг столика с чаем и серебряной шкатулкой в центре. Все обладали той же притягательностью, что и Литарина: Вера — седая, но с молодой подвижностью, Надежда — рыжеволосая, с веснушками, Любовь — юная, но с бездонными, какими-то то ли старыми, то ли мудрыми глазами, Софья — азиатка с грацией танцовщицы, Екатерина — смуглая, с тяжёлыми золотыми серьгами.

— Наша новая сестра, — представила Шанину Ольга. — Чистокровный суккуб, но непробуждённый.

Женщины обступили Марину, рассматривая с интересом и одобрением. От близости их тел по коже пробегали мурашки — лёгкие покалывания, похожие на статическое электричество.

— Потенциал огромный, — заметила Вера, обходя девушку кругом. — Давно не встречала таких сильных непробуждённых.

— Родовая линия чистая, — подтвердила Надежда. — Наверняка от ветви Клавдии, от тех, кто выжил после пятьдесят пятого.

— Нужно подготовить её к ритуалу, — вмешалась Литарина. — Время не ждёт.

Женщины повели Шанину через комнаты к круглому залу без окон в центре дома. Помещение было освещено десятками свечей, расставленных по периметру и в середине, где на полу был начертан символ — змея, свернувшаяся в форме восьмёрки.

— Разденься, — мягко попросила Любовь, помогая Марине снять одежду. — Полностью. Для ритуала необходим прямой контакт с телом.

Шанина разоблачилась без колебаний — сказалась выдержка, приобретённая на работе. Обнажённая, она встала в центре зала, наступив на символ змеи, окружённая шестью наставницами. От пола поднимался жар, наэлектризованный воздух потрескивал.

Женщины образовали круг и запели на незнакомом языке — гортанные звуки, неестественные паузы, неразличимые слова. Вскоре Марина ощутила пламень, расходящийся от низа живота по всему телу. Зрение изменилось — вокруг каждой из сестёр появилось сияние невообразимых цветов, а от соединённых ладоней к центру круга тянулись потоки незримой субстанции.

Литарина достала серебряный нож с рукоятью в форме змеи и надрезала ладонь. Тёмная, почти чёрная кровь капнула в чашу. То же сделали и остальные. Любовь протянула наполненную чашу Марине:

— Пей, сестра. Познай свою истинную сущность.

Марина приняла чашу и сделала глоток. Жидкость обожгла горло — не болью, а преображением. Тело сотрясли оргазмы, один за другим, мощнее и мощнее. Она выгнулась дугой, ступни судорожно сжались, а из горла вырвался звук — не стон, а первобытный, допотопный крик. С каждой новой волной наслаждения мир вокруг менялся — цвета становились ярче, звуки — глубже. Она услышала сердцебиение каждой женщины в круге, улавливала шорох мышей под половицами, дыхание деревьев за стенами. Потоки энергии стали зримыми — золотистые нити, пронизывающие всё вокруг.

А затем пришло понимание — ясное, окончательное. Тысячелетняя сущность в человеческом теле.

Последняя волна оргазма оказалась сильнее предыдущих. Мир вспыхнул ослепительным сполохом, затем погрузился во тьму. Шанина рухнула на пол, потеряв сознание.

Последнее, что удалось уловить перед тем, как провалиться в небытие, — слова Литариной, звучащие не в ушах, а прямо в сознании: «Добро пожаловать в братство, сестра. Теперь ты по-настоящему одна из нас».

***

Утренний свет просачивался сквозь тяжёлые шторы в кабинете Ордынцева на Старой площади. Георгий Савельевич перебирал документы с грифами «Секретно», бледные пальцы двигались с точностью, выработанной столетиями. За фасадом партийного чиновника скрывалось существо, помнившее ещё стрелецкие бунты.

Кабинет соответствовал статусу заведующего сектором ЦК — тяжёлый стол под зелёным сукном, тома Маркса и Ленина в шкафу, портрет Брежнева над столом, напротив входа, в углу — знамя отдела. На стене — фотографии: Ордынцев с Сусловым, с Брежневым. На всех снимках, сделанных с разницей в десятилетия, хозяин кабинета выглядел одинаково — ни морщин, ни седины.

Три телефона на приставном столике безмолвствовали, но Георгий Савельевич знал — скоро зазвонит крайний справа, выделенная линия для прямой связи с руководством.

Едва слышный стук в дверь уловил только обострённый слух инкуба. Посетителя узнал по запаху духов и отпечатку ауры, знакомому двадцать один год.

— Войдите, — бросил хозяин кабинета, выпрямляясь в кресле.

Створка двери отворилась, и на пороге возникла Ольга Литарина — в костюме цвета спелой сливы, волосы уложены в строгую причёску. Выглядела она на тридцать, хотя настоящий возраст приближался к пятидесяти. За спиной полковника мелькнула секретарша — немолодая особа с утомлённой миной — и тут же исчезла, плотно притворив дверь.

— Доброе утро, Георгий Савельевич. Разрешите доложить?

Ордынцев жестом предложил ей сесть, и Литарина опустилась в кресло, положив принесённую папку на колени.

— Ритуал пробуждения прошёл успешно. Марина Шанина — чистокровный суккуб с выдающимся потенциалом. Вера и Надежда считают, что это линия Клавдии.

Георгий Савельевич чуть нахмурился, но кивнул головой.

— Всплеск оказался невероятно мощным — золотое свечение, оргазмические волны, расширенное восприятие. Без прикосновений считывала сердцебиение. Способности проявились мгновенно: сразу перешла к визуальному распознаванию потоков, тогда как обычно нужно несколько ритуалов.

— А память? — спросил Ордынцев.

— Сохранена полностью, — уверенно отозвалась Литарина. — Новые знания гармонично вписались в прежние воспоминания.

Хозяин кабинета встал и подошёл к окну. За стеклом простирался двор здания ЦК: расчищенные дорожки, чёрные «Волги», охранники в шинелях.

— Ещё одна деталь, — продолжила Ольга тише. — При первой встрече Шаниной с