Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Марина сидела тихо, впитывая каждую деталь. Ордынцев отметил её холодные серо-голубые глаза, не упускающие ничего. Хороший агент. И потенциально сильный суккуб.

После застолья Галина Леонидовна отвела Ордынцева к окну. За стеклом февральский сад застыл в белом безмолвии.

— Я понимаю, что за этим стоит нечто большее, чем бордель для богатых дамочек, — сказала она, не отрывая взгляда от тёмного силуэта беседки.

— Что вы имеете в виду?

— Я слышала, что вы… не совсем обычный человек, — мимолётная тень страха скользнула по её лицу и тут же погасла. — Что знаете людей, которых уже нет в живых… Мне всё равно, кто вы, — продолжила, отвернувшись от окна, — пока держите слово. Но если обманете… У меня тоже есть связи. И не только среди живых.

— Я никогда не обманываю партнёров, — последовал тихий ответ. — Это плохо для дела.

Она коротко кивнула и вернулась к гостям, мгновенно превратившись в радушную хозяйку.

Ордынцев остался у окна. Даже за столетия жизни среди людей они всё ещё были способны его удивлять.

Хлопья мокрого снега таяли на плечах Марины. Шла быстро, со стороны — обычная женщина, спешащая укрыться от непогоды. Годы работы в органах научили не привлекать внимания, но замечать всё. Улица пуста, редкие прохожие прячут лица от ветра.

Сумочка прижата локтем — внутри блокнот с шифрованными записями. Информация не ждёт: дочь Брежнева вступила в игру.

Марина сделала крюк через двор, вышла на соседнюю улицу. У каждого автомата останавливалась, проверяя обстановку. Первая будка — слишком на виду. Вторая — занята пьяным. Третья подходила: тупик, тусклый свет.

Опустила двухкопеечную монету. Набрала номер — медленно, без ошибок. Трубка пахла табаком и чужими духами. Слушая гудки, наблюдала за улицей.

— У телефона, — раздался знакомый голос.

— Синица на связи, — сказала негромко, но чётко.

Небольшая пауза — Родионов соблюдал инструкции: три секунды молчания, проверка линии.

— Слушаю, Синица, — в его интонации сквозила усталость.

— В игру вступила дочь генсека, — быстро заговорила Марина, вглядываясь в пустынную улицу сквозь заиндевевшее стекло. — Ордынцев хочет через неё создать мужские притоны для жён высокопоставленных чиновников. Полное отзеркаливание схемы. Пятьдесят процентов участия.

На том конце провода — ни звука. Только дыхание Родионова. Значение этой информации оба понимали отлично. Дочь генерального секретаря — это не высокопоставленный чиновник. Это черта, пересекать которую в СССР не мог никто.

— Кто ещё был на встрече? — наконец спросил капитан.

— Ордынцев, Литарина, Попова, Бурятцев из Большого театра, — перечислила Марина. — Встреча на даче под Москвой, место незнакомое, но явно правительственное. Охрана по периметру, спецсвязь.

— Ясно, — тон Родионова стал жёстче. — Что с операцией по Красину? Она в курсе?

— Нет, об этом не говорили. Но Галина Леонидовна выдвинула условие — полная информация обо всех клиентах. Они приняли.

Снова ни звука на том конце линии. Марина чувствовала, как напряжённо работает мозг капитана. Если раньше речь шла о разоблачении притонов, курируемых Ордынцевым, то теперь вмешались силы, которых не мог коснуться даже КГБ.

— Понял, — наконец отозвался Родионов. — Жди дальнейших указаний. Продолжай внедрение согласно плану.

— Есть, — ответила она коротко.

— Береги себя, Синица, — неожиданно добавил он, и в словах промелькнула тревога. — Не рискуй напрасно.

— Постараюсь, — она почти улыбнулась. — Конец связи.

Марина выждала десять секунд и вышла из будки. Улица пустовала, снег густел, размывая свет фонарей. Подняв воротник и поглубже натянув шапку, двинулась в сторону от дома Арины Капитоновны. Стандартная процедура — никогда не возвращаться тем же путём.

После нескольких пересадок в метро убедилась: хвоста нет. Пальцы на сумочке подрагивали от напряжения. Разговор с Родионовым обнажил всю опасность её положения.

У знакомого подъезда расправила плечи, вдохнула морозный воздух, возвращая себе облик аспирантки. Тающие на ресницах снежинки мешали видеть, но не вытирала их — слёзы вредят легенде.

Родионов сидел перед Андроповым с прямой спиной. Ждал, пока тот дочитает рапорт о вмешательстве Галины Брежневой в операцию «Гетера».

Андропов читал медленно, без эмоций. Только резкие движения пальцев, перебирающих страницы, выдавали напряжение. Закончив, снял очки и принялся протирать стёкла белоснежным платком — подчинённые знали: в такие моменты нужно молчать.

— Дочь генсека, значит, — сухо бросил председатель, не отрываясь от протирания. — Галина Леонидовна собственной персоной.

Родионов подтвердил коротким кивком головы.

— Вы понимаете, что это значит?

— Да, — ответил капитан ровно. — Операцию придётся свернуть.

Андропов надел очки, и за стёклами сверкнуло что-то стальное.

— Нет, продолжим. Ответственность на мне.

Он встал из-за стола и подошёл к окну, всматриваясь в площадь Дзержинского:

— Странный человек этот Ордынцев. Мы давно в органах, чувствуем, когда что-то не вписывается.

— Иногда случаются явления, которые объяснить материалистически сложно, — согласился Родионов.

Председатель сдержанно хмыкнул:

— Именно. Инкубы, суккубы — Терняев о них говорил?

— Да, но я думал, это фантазии спившегося офицера.

— Не совсем. У нас есть засекреченные досье на таких существ. Ордынцев — один из них. Не стареет уже двадцать лет, рядом с ним люди становятся… другими, словно выпитыми изнутри. А за ним тянутся странные смерти.

Родионов побледнел.

— Почему же мы не устраняем угрозу?

— Потому что у него покровители во властных структурах. Большинство тех, кто принимает решения, так или иначе связаны с его организацией. А с дочерью Брежнева его позиции укрепились ещё больше.

Андропов помолчал.

— Но теперь шанс есть. Объединить женские и мужские притоны в одну систему — слишком заметно. И скандал с Галиной может обрушить всё. Если докажем, что вредит интересам государства, его уязвимость станет очевидной.

— А Елена Добровольская? — осторожно спросил Родионов.

— Пешка, — сухо отрезал председатель. — Её должны защищать в разумных пределах, не ставя под угрозу главную цель.

Он вернулся к столу:

— «Синица» остаётся на месте. Собирайте доказательства, каждую деталь. Операция — моё личное поручение, начальник управления не в курсе. При любых новостях — только ко мне.

Родионов поднялся:

— Есть, товарищ председатель.

Андропов проводил его к двери:

— И будьте осторожны. Мы имеем дело с силами, которых нет в наших учебниках.

Родионов вышел. Пустая приёмная, только дежурный офицер вытянулся у двери. Коротко ему кивнув, он удалился по коридору.

Облегчение и тревога смешались. Андропов подтвердил — Ордынцев действительно нечеловеческое существо. КГБ знает, но бессильно. А теперь ещё и Галина.

В зеркале лифта отразилось его собственное лицо с тенями под глазами и складкой между бровями. Раньше провал грозил увольнением. Теперь — чем-то, чему