Это было в Праге - Георгий Брянцев

«Вот в чем корень поражений, — решил Обермейер. — Славяне. Вот где кроется ошибка».

Обермейер попытался подсчитать, хотя бы примерно, сколько славян — чехов он лично отправил на тот свет. Получилась внушительная цифра.

Гейдрих истреблял их тысячами. Да, тысячами. Но потом славяне истребили Гейдриха. Чехи неожиданно превратились в грозную силу. А русские? А украинцы, белорусы, поляки, болгары? Их тоже сжигали, расстреливали, вешали. И что же? Кажется, славян стало больше прежнего. Неужели они неистребимы? Ведь есть же опыт Майданека, Освенцима — лагерей, в которых уничтожены сотни тысяч славян. Стоит только оборудовать все лагери новейшей техникой истребления, повсюду установить электрические печи, газокамеры, казнить славян тысячами в день… Но, кажется, поздно. Прав покойный обергруппенфюрер Гейдрих: это следовало сделать раньше. А без этого недостижима победа. Без этого — катастрофа, поражение. Вот где кроется причина! Славяне! Да, это нам урок на будущее. Миндальничать нельзя.

Вошел дежурный по отделу и положил на стол папку с документами. Обермейер отошел от карты, поправил ремень, пряжка которого вечно сползала у него куда-то набок, и сел к столу.

— Есть срочные бумаги, — предупредил дежурный, выходя из комнаты.

Обермейер пододвинул стул к столу, раскрыл папку «Обзор положения в Словакии».

Начал читать.

Восстание в Словакии разрасталось. Закончил работу объединенный съезд коммунистов и социал-демократов. Было семьсот делегатов. Просто невероятно! Несмотря на приказ Франка карать смертью любого чеха, пытающегося перейти в Словакию, несмотря на закрытие границы между Словакией и протекторатом, через границу, по неточным данным, перебралось более двух тысяч чехов. Коммунисты ведут большую политическую работу и очень опасны. Есть данные, что повстанцы координируют свои действия с планами Советской армии. В Банскую Быстрицу прибыла англо-американская военная миссия.

Но было кое-что и утешительное.

Определенные круги в Словацком национальном совете создали собственный «демократический клуб» и тянут в другую сторону. Это хорошо. Они выступают против вооруженной борьбы, против помощи Советской Армии. На их стороне генерал Ингр, Рипка и Странский — в Лондоне, генерал Виест и подполковник Голян — в самой Словакии. Идет борьба за руководство отмобилизованной словацкой повстанческой армией. По всем признакам, коммунистов ототрут. В руководстве останутся люди Голяна. А действия Голяна вполне устраивают немцев. Не слушая русских и коммунистов, он сосредоточивает свои силы в одном месте.

Обермейер немного успокоился, отложил обзор и принялся за чтение перехваченных радиограмм от капитана в Лондон и из Лондона капитану.

Лондонская телеграмма заставила Обермейера насторожиться. Генерал Ингр упрекал капитана в недостаточной активности. Сообщал, что ни один из его посланцев не явился еще к подполковнику Голяну. Предлагал немедленно отправить в Словакию полномочного эмиссара с докладом Голяну о положении в протекторате и для расследования вопроса, куда пропали направленные к нему люди. Требовал срочно назвать фамилию эмиссара.

Обермейер насторожился. Как же так? Почему в самом деле ни один человек из посланных в Словакию не явился к Голяну? Сколько людей перебросили через границу протектората? Кажется, семнадцать или восемнадцать человек. Первых четырех — в июле, часть — в августе, остальных — в сентябре. С пятью из них он беседовал лично после того, как их принял капитан. С остальными — подполковник Мрачек. Ну, допустим, не дошли люди, переброшенные в сентябре. А те, которых перебросили в июле и августе? Непонятно.

Радиограмма капитана была лаконична: «Завтра послезавтра командирую на место подполковника Мрачека».

— Здорово! — не сдержался Обермейер. — Аппетит приходит во время еды. А почему молчит Мрачек? Интересно… — Он перевернул на настольном календаре листок вчерашнего дня и увидел свою пометку. Сегодня в половине двенадцатого очередная встреча с Мрачеком. Позвонил. Вызвал машину к подъезду. Надел кепи, штатское пальто и вышел.

В пути Обермейер продолжал обдумывать создавшееся положение. Очень подозрительно: люди до сих пор не явились к Голяну, а Мрачек не обмолвился с ним ни одним словом о предстоящей поездке в Словакию. Уж не водит ли его за нос этот подполковник? Не может быть. Его рекомендовал Блажек, человек проверенный и отлично зарекомендовавший себя. К тому же Обермейер сам разговаривал с людьми, снабжал их документами, давал указания на переброску, его сотрудники сопровождали их до границы. Куда же они девались? Неужели попали в лапы повстанцев?

Мрачек уже ждал его но, вопреки своему обычаю, не сидел у стола с газетой в руках, а как-то порывисто, все время меняя направление, ходил по комнате.

Обермейер бросил на него оценивающий взгляд.

«Нервничает, — заключил он, — что-то неладно».

Мрачек резко остановился.

— Здравствуйте! Что нового? Рассказывайте, — и Обермейер сел в кресло.

Мрачек сел против него. Обермейер уже не сомневался в том, что подполковник находится в крайнем возбуждении: волосы его в полном беспорядке свесились на лоб, он подергивал себя за мочку уха и потирал колени.

— Я окончательно расстроен, господин штурмбаннфюрер, — заявил Мрачек. Две ломаные линии прорезали его выпуклый лоб. — Всего час как я видел наших гостей. И не могу понять, что происходит. — Он опять дернул себя за мочку уха. — Отказываюсь понимать.

— В чем дело? — спросил Обермейер. — Согласитесь, что ваши отрывистые восклицания ничего мне не говорят.

— Капитан очень резко, почти с возмущением заявил мне что нн один из переброшенных в Словакию людей до последнего дня еще не явился к Голяну. Вначале я растерялся, как мальчик, и не знал, что ему сказать. Потом выразил сомнение, так ли это на самом деле. Заверил капитана, что лично сопровождал их на переброску и вся операция прошла удачно. Но через границу, как вам известно, людей провожал не я, а ваши сотрудники.

— Вы ответили совершенно точно, — заметил Обермейер. — Сколько человек вы отправили?

— Шестнадцать.

Обермейер что-то соображал, двумя пальцами массируя шрам на остром носу. Его ввалившиеся глаза глядели в одну точку, тонкие губы сжались.

Подполковник Мрачек превосходно играл свою роль. Блажек неоднократно предупреждал, да и сам Мрачек отлично понимал это: от штурмбаннфюрера нельзя скрывать ничего в сношениях Мрачека с парашютистом-капитаном. Он так и поступал. И ему и Блажеку было известно, что Обермейер регулярно читает радиограммы, которыми капитан обменивается с Лондоном. Не исключено также, что через подслушивающие аппараты Обермейер проверяет каждое слово из тех разговоров, которые они ведут в пансионе. Утаить от штурмбаннфюрера какую-нибудь деталь или мелочь — это значит подвести себя под подозрение.

Поэтому, когда капитан огорошил Мрачека сообщением, что ни один из посланцев не явился к Голяну, подполковник решил доложить об этом Обермейеру.