Воздушная зачистка - Константин Щипачев

— В таком случае тебе необходимо поторопиться, — откинулся на спинку кресла довольный советник.

— Да-да. Мне нужно десять минут — не больше…

— Я уже распорядился. Вертолеты загружают барахлом, свежая группа выпускников готовится к вылету; стартуете через полчаса. Вас высадят на аэродроме Пешавара и подбросят на машинах до приграничного селения. К перевалу поедете пешком. И помни: ранним утром Гаффар должен быть на месте!..

* * *

Три транспортных вертолета уселись на освещенную полосу аэродрома.

Эдди выпрыгнул на бетонку и посмотрел на часы: половина второго ночи. Он хотел было посетовать на дефицит времени, броситься искать тех, кто должен встречать, да не успел — к «вертушкам» на большой скорости уже мчались грузовики.

— По машинам! — скомандовал американец и первым забрался в кабину ближайшего.

Короткий разговор с пакистанским офицером безопасности состоялся по пути к выезду с территории. Запрыгнув на подножку, тот на хорошем английском объяснил:

— Впереди поедет полицейская машина с сотрудниками службы безопасности, замыкать колону будет джип с солдатами.

— Зачем нам ваши солдаты?

— На всякий случай…

— Черт с вами — пусть замыкают. Куда вы нас подбросите? — старался перекричать старенький двигатель грузовика Эдди.

— Поедем вдоль русла реки до кишлака Ланди Котал.

— А дальше?

— Дальше очень плохая дорога.

— Сколько от кишлака до пограничного перевала?

— Километров пять.

«Нормально, успеем», — успокоился Маккартур и вальяжно махнул на прощание рукой.

Грузовик притормозил у открытых ворот — пакистанец спрыгнул и исчез в темноте. Откуда-то справа появился светлый легковой автомобиль с мигалками на крыше; ослепив фарами и коротко взвыв сиреной, обогнал колонну и неспешно поплыл по ночным улочкам Пешавара на запад…

Сорок пять километров, отделяющих Пешавар от горного кишлака, преодолели за час с небольшим. Дорога тянулась вдоль петлявшего русла реки; изредка желтые лучи фар выхватывали из темноты плоские крыши бедняцких построек, бесконечные каменные дувалы, куцые деревца с облетевшей листвой. Казалось, будто берега темной речки сплошь заселены крошечными кишлаками по четыре-пять дворов каждый.

Грунтовка действительно была ужасной, но капитан радовался хотя бы тому, что никого не повстречали, и до места добрались без приключений. Въехав в большое спящее селение, колонна не остановилась; полицейский автомобиль уверенно двигался дальше.

Тормознули метрах в пятистах от крайних глинобитных построек. Бойцы, не дожидаясь команды, приступили к разгрузке и вскоре стояли навьюченные ранцами в походной колонне, готовые отправиться дальше на запад.

За два часа до рассвета передовой дозор отряда Маккартура, состоящий из проводника и двух моджахедов, повстречался с дозором группы Гаффара. Сам Эдди уже не представлял, где они находятся: в Пакистане или в сопредельном государстве. Приходилось полагаться на единственного проводника, не раз ходившего по здешним тропам и перевалам.

До рассвета оставалось минут пятнадцать-двадцать, а пока небо на востоке лишь самую малость окрасилось в темно фиолетовый цвет. Место встречи окружали заснеженные вершины скалистых гор, дул холодный ветер и на душе было неспокойно.

Капитан накоротке переговорил с полевым командиром, объяснив суть приказа главного военного советника и передав причитавшиеся деньги. Известие не вызвало у бывшего инженера ни положительных, ни отрицательных эмоций. Он спокойно выслушал американца, и устало кивнул на соплеменников:

— Поговори с ним сначала ты. А я после.

— О`кей. Деньги раздашь сам?

— Да. Я лучше знаю, как их разделить…

И некоторое время Маккартуру пришлось расхаживать вдоль строя оборванных, грязных, перебинтованных людей. Он поздравлял воинов Аллаха с успешно проведенной (но пока еще не законченной) «свободной охотой» и рассказывал через переводчика о скорой победе над вероломно вторгшимися в Афганистан советскими войсками. В заключение сообщил о крупных премиальных, полагавшихся каждому из участников рейда, о предстоящем двухнедельном отдыхе и о наградах, которые они непременно получат из рук самого генерала Ахтара.

Затем говорил Гаффар. Говорил недолго, спокойным и уверенным голосом.

Эдди ждал в сторонке, нервно покуривая и кутаясь в меховой куртке камуфляжной расцветки.

Вглядываясь в лица измотанных, злых моджахедов, он невольно думал о мягкой постели в теплом бунгало. А еще мечтал о скорейшем завершении командировки в эту чертову страну, в эту проклятую Азию, с ее ужасающими ветрами и перепадами температуры. Но до возвращения в Штаты предстояло как минимум отрапортовать начальству об удачно завершившейся «свободной охоте», а затем — до наступления лета подготовить подряд три группы операторов ПЗРК. Вот тогда его миссия завершится. А пока по реакции афганских партизан было очень трудно понять: рады ли они полученным деньгам и согласятся ли вернуться в окрестности Джелалабада для выполнения поставленной главным военным советником задачи…

— Ну что? — позабыв о тлеющей сигарете, спросил он подошедшего инженера. — Они возвращаются?

— А куда они денутся!..

— Значит, согласились?

— Да. После того, как я раздал десятерым особо отличившимся свои деньги, — равнодушно отвечал Гаффар.

— То есть…

— Ты правильно понял: я премировал их своими деньгами. И пообещал сделать то же самое после окончания операции.

— Спасибо, Гаффар, — пролепетал пораженный американец. — Я расскажу о твоем поступке советнику. И мы с ним обязательно компенсируем…

— Не стоит. Я взялся за оружие не за деньги, — не дал договорить афганец. И, усмехнувшись, добавил: — У меня свои взаиморасчеты с демократами и русскими.

Повернувшись, он направился к стоявшим посреди караванной тропы бойцам. Те уж перемешались меж собой: и возвращавшиеся с «охоты», и свежие — в новенькой, чистой форме.

Маккартур окликнул и, сделав пару шагов, приблизился почти вплотную к афганцу. Темная синева, минуту назад едва мерцавшая в небе за спиной капитана, уже просветлела, набрала силу. На фоне бескрайней темноты западного горизонта серое лицо бывшего инженера было отчетливо видно. Американец с интересом заглянул ему в глаза, пытаясь отыскать в их глубине хотя бы намек или остатки страха. Но нашел лишь холодную уверенность. И даже нечто похожее на усмешку.

— Иди обратно, капитан, — тихо сказал он.

И опять Эдди удивился: голос звучал бесстрастно, словно тот и не скитался три холодных месяца по горам, не переживал нечеловеческого напряжения, не скрывался от ракетных обстрелов по расщелинам и пещерам…

Американец кивнул, но выполнять совет не поспешил. Вынимая из пачки следующую сигарету, спросил: