Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов

Старик тихо засмеялся себе под нос.

– Я что-то смешное сказал? – спросил Вожак.

– Ты так ничего и не понял.

– Что я не понял?

– Смерть нельзя обмануть. Её можно только победить.

Через два часа за Шаманом пришёл дежурный по Черёмухе.

– Ну что, старый, отогрелся? Собирайся, твоя группа выдвигается на Вишню через десять минут.

Шаман без слов поднялся, взял автомат. В лице его читалась покорность судьбе.

– Подожди, – сказал Вожак.

Кирилл открыл свой рюкзак и вытащил пару сухих вязаных перчаток непривычного, ярко-красного цвета.

– Возьми, – протянул он перчатки Шаману. – Пригодится.

Шаман принял подарок, прижал перчатки к сердцу, как драгоценность, а потом вдруг поставил автомат у стены и провёл ладонью над головой Кирилла, едва касаясь мягких волос. Не произнося ни слова, он развернулся, вновь взял автомат и шагнул прочь из каморки.

В шесть утра открыл глаза Калина. Он подался вперёд со шконки и, ещё не проснувшись окончательно, выплывая из предсонья, непонимающим взглядом уставился на Вожака.

– Всё в порядке? – спросил Калина.

– Да, всё норм. Ночью до черта штурмов залились на Черёмуху. Сейчас группами рассасываются по промке.

– Это плохо.

– Да, ничего хорошего.

– Тихо не проскочим.

– Как получится. Давай кофейку попьём и позавтракаем.

– Ты поспал?

– Нет, так и не смог заснуть.

Вожак вскипятил две кружки воды, щедро закинул кофе и сахару. Проснулся Француз, потянулся и широко зевнул во весь рот.

– Братцы, а может, не пойдёте никуда? – спросил Француз. – Также отстреляемся от Черёмухи, Гуверу скажем, что отработали со Сливы… А?

Калина покачал головой.

– Надо идти. Приказ есть приказ.

Больше эту тему не поднимали.

Позавтракали и начали собираться на задачу. Калина взял гранатомёт, Вожак перекинул через плечо подсумок с выстрелами и минами ПОМ-2. Немного подумал и закинул за спину автомат.

– Зачем тебе ствол? Лишний вес, – произнёс Калина.

– На всякий случай. Мне так спокойнее.

– Смотри сам.

Калина поправил бронник, подтянул лямку гранатомёта.

– Присядем на дорожку.

На несколько секунд застыла непривычная тишина. Даже взрывы и стрелкотня на промке прекратились. Калина торопливо перекрестился:

– С Богом!

Вожак уже знал, что будет делать.

Нужно было затаиться, чтобы промка ни о чём не догадалась, подумала, что он смирился, сдался. Он и Калине ничего не сказал, чтобы не дразнить смерть, не будить её. Пусть думает, что у неё всё получится.

Всё повторилось: Дуб, Слива, Скелет. Весёлый и Фунт, танковый обстрел. Всё это уже было. А потом…

…Вожак рывком взобрался на плиту и со всех ног рванул к Дубу по Ясиноватскому переулку. Пейзаж вокруг был привычным, знакомым, только трупов вокруг прибавилось. Приглядевшись, в одном из них он узнал Шамана. Тот лежал на спине, широко раскинув руки в разные стороны. Шлем отлетел в сторону и валялся рядом в нескольких метрах. Осколком мины бойцу разворотило челюсть, лицо превратилось в кровавую кашу, и Кирилл узнал его только по красным перчаткам. Не снижая темпа, Вожак пробежал мимо, чтобы скорее спрятаться в спасительном Дубе. На тропинку рядом с разбитым ангаром прилетела привычная мина.

На Дубе вновь тяжело дышали, приходя в себя после гонки со смертью, сплёвывали на бетонный пол густую слюну. Слюна не сплёвывалась и повисала на подбородке, и вновь не было сил, чтобы поднять руку и вытереть её.

Вожак знал, что произойдёт в скором времени, что они вплотную подошли к точке невозврата, но гнал от себя любую случайную мысль об этом, чтобы не вспугнуть притаившуюся смерть.

– Звериная у тебя чуйка, – цокнул языком Калина, когда отдышался.

– Где-то я это уже слышал, – криво усмехнулся Вожак.

– Ещё один рывок до гаражей, а там уже, считай, дома.

– Чуть-чуть осталось. Прорвёмся.

«Тихо, тихо, – думал про себя Вожак. – Всё идёт так, как ты хотела. Видишь, я даже повторяю всё слово в слово. Не соскользни только…»

– Давай теперь я первым номером, – сказал Калина. – Хватит тебе судьбу испытывать.

– Плюс.

Выбежали из Дуба и рванули к гаражам.

Как и в тот раз, Калина бежал первым номером. Он бежал изо всех сил и сразу вырвался вперёд. Вожак бежал размеренно, стараясь сохранить дыхание ровным.

«Сейчас он уйдёт с тропинки», – подумал Кирилл.

Так и произошло. Калина ушёл вправо, понял, что сбился с маршрута, заметался на одном месте.

– Левее, – заорал Вожак. – Левее бери.

«Сейчас… Сейчас…»

И смерть, наконец, выбралась на поверхность, зажужжала за спиной.

– Комик, – закричал Вожак, остановился и повернулся лицом к летящему навстречу дрону.

Он одним резким движением сдёрнул из-за спины калаш, вскинул автомат на плечо. Патрон уже был дослан в патронник; Вожак снял оружие с предохранителя и прицелился.

Дрон летел прямо на него, никуда не сворачивая. Мерзкий звук винтов усиливался с каждым мгновением. От этого звука густела кровь в жилах. Этот звук подавлял волю к жизни и к сопротивлению.

Вожак слышал, как остановился Калина, ощущал спиной его воспалённый взгляд.

«Сейчас… Поближе, тварь…»

Одиночный выстрел разломил промку пополам.

Мимо. Дрон продолжал лететь на Вожака, приближаясь с каждой секундой.

Ещё один выстрел. Снова мимо.

«Да чтоб тебя…»

Вожак перевёл планку предохранителя на автоматический огонь и резанул в воздух длинную очередь.

Оружие тряслось в руках, прицелиться было невозможно, но Кирилл продолжал стрелять, ощущая, как бьётся приклад в плечо.

Дрон начал пикировать, заходя на удар. Жужжание винтов сорвалось на фальцет.

И в этот момент, когда от смерти Вожака отделяло две секунды и пятнадцать метров, одна из выпущенных пуль попала в корпус дрона-камикадзе. Птица дёрнулась в сторону и взорвалась в воздухе, озарив вечернее небо ярко-жёлтой вспышкой.

– Получи, тварь! – заорал Вожак и, не теряя ни секунды, развернулся и побежал по тропинке к гаражам.

Укрывшись в гаражах, тяжело дышали.

– Ну, ты фартовый, Кирюха, – произнёс Калина. – Пригодился автомат…

– Пригодился.

– Я с тобой теперь и в огонь, и в воду!

Вожак криво усмехнулся:

– Я ещё на машинке вышивать умею.

– Один добрый рывок остался. Считай, уже дома.

Вожак ничего не ответил. Чувство тревоги не покидало его. Он обманул смерть, и она сейчас в ярости: жертву вырвали буквально из самой пасти. Она не успокоится и не сдастся – Вожак слишком хорошо успел изучить эту суку.

– Ну что, погнали, Калина?

– Давай.

Пятьдесят метров, которые отделяли сапёров от Черёмухи, пролетели на одном дыхании, нырнули в спасительную темноту подвала и без сил рухнули на бетонный пол. Они сделали это, добежали. Они были живы!

Уже в каморке, после того, как отдышались и выпили по кружке горячего кофе, обоих накрыло волной адреналина.

– Я, главное, бегу по тропинке, бегу, – рассказывал Калина Французу, размашисто жестикулируя, захлёбываясь от