Пир победителей - Николай Борисович Макаров

– Полностью согласна. Только вот Регана не слишком ли получилась уж какая-то бесчеловечная? Тебе так не кажется?

– Нет. Она такая и есть. Образец самки, которая ради благополучия своей семьи готова уничтожить всё человечество. И если на дороге встал отец, она и отца загрызёт. Давай перечитаем «Короля Лира».

Уже в это время Драчёвы начали потихоньку собирать библиотеку, и одними из первых книг стали как раз тома Шекспира из «Библиотеки великих писателей» под редакцией Венгерова 1904 года. И с каким упоением, посмотрев спектакль, они бросались перечитывать его литературную основу! Шекспиром Павел Иванович искренне восхищался:

– У Мольера в каждой пьесе – человек-функция, либо скупой, либо ханжа и так далее. А у Шекспира люди многообразны, Отелло не просто ревнивец, он герой, полководец, великая личность, которую, как это ни обидно, способно одолеть коварство. Шекспир – яростный борец со всеми видами несправедливости. Мольер пресмыкался перед королём, а Шекспир, я уверен, в семнадцатом году не сомневался бы, на чью сторону встать.

– Думаешь, он бы записался в большевики?

– А что ты смеёшься? Записался бы, нечего даже и сомневаться. Он боролся против всего, что связывает человека по рукам и ногам, не даёт человеку быть человеком.

– Это верно, но не могу представить себе Шекспира в красноармейской форме.

– А я могу, и даже очень!

– Красноармеец Шекспир, кругом! Шагом марш!

– Ничего смешного. Командарм Шекспир!

Кроме книг появилось у Драчёва новое увлечение. Давно уже его занимала личность Петра Первого, коего из всех государей Павел Иванович уважал, начитавшись библиотечного Брикнера. И особенно за его рабочие руки. Подражая ему, он сам решил стать на досуге плотником и столяром. Ходил в столярные мастерские, изучал деревянное дело, и первое, что он изготовил – колыбель-кроватку для Надюши. Дебют оказался удачным, выглядело вполне профессионально, кроватка успешно раскачивалась из стороны в сторону, приятно пахла родной сосной, не скрипела, и маленькая дочка хорошо в ней засыпала.

– Я тобой восхищаюсь! – ликовала молодая мать. – Мастер на все руки! Может, и стулья починишь?

– Новые сварганю, – вдохновлённый первым успехом, пообещал молодой отец и действительно занялся изготовлением стульев, но тут его настиг блин комом, хоть и не первый, а второй. Стул оказался с виду столь же приятным, как и колыбель-кроватка, но уже на третий день стал расшатываться и скрипеть. Упорно изучив ошибки, Драчёв его подредактировал, и следующие подседалищные изделия отличались не только красотой, но и прочностью.

– Отныне и до веку – никакой покупной мебели! – гордо провозгласил мастер на все руки.

Хоть молодожёны Драчёвы и спорили часто, даже ссорились, хоть Павла и раздражала природная небрежность Марии, а Марию – его чрезмерная педантичность, но оба сразу решили, что их брак – раз и навсегда. И это в ту шальную эпоху, когда ещё повсюду слышались дурные призывы не превращать совместное проживание в унылое и однообразное рабство, когда распространилось мнение, что супружеская верность это вообще пережиток прошлого. Да что говорить, сразу после революции все эти теории стакана воды сильно распространились в молодом советском обществе, и некоторые из новосибирских знакомых их поддерживали. Например, соседи по квартире, он со смешной фамилией Мущинин, она – Громова. Он Илья, она – Искра. Оба спортивные, подтянутые, всегда бодрые, не пьющие, не курящие, и вообще пропагандисты здорового образа жизни. Примерно одного возраста с Драчёвыми, они уже отметили пятый год вместе, но детей до сих пор не завели.

– Нельзя, товарищ женщина, забиться в семейную берлогу и не вылезать из неё, – в очередной раз Искра стала поучать Марию. – Мы не для того революцию совершили. Человек свободен. Сво-бо-ден. Вот я носила с детства гнусное поповское имя Вера. Зачем оно мне? Я свободно взяла да и поменяла его на Искру. Илюха тоже хотел, но мы решили, всё-таки наш великий вождь был Ильич. И вам ничего не стоит поменять своё богородичное имя. Хотите подберём? Например, сейчас самое ходовое Нинель – Ленин наоборот. Вилена, Октябрина, Мэла.

– Мэла это что?

– Маркс, Энгельс, Ленин.

– Не хочется, – пожала плечами Мария Павловна. – Человек ведь свободен в выборе, мы же для этого революцию делали. Да и не хочу я быть Лениным наоборот.

– Ну, не хотите, как хотите, – презрительно вскинула бровь Искра Громова. – Я, к примеру, считаю, что и фамилию мужа брать – мрачное наследие прошлого. Эва дела, я была бы Искра Мущинина! Омерзительно. А так я Искра Громова. Каково!

– Красиво, ничего не скажешь.

– А ваша как девичья?

– Буранова.

– И вы поменяли на Драчёву?! Умалишённая?

– Да, я считаю, жена должна быть в одной фамилии с мужем.

– А если это не последний вариант?

– Я считаю, что у нас первый вариант и последний. Это плохо?

– Это банально, товарищ женщина. Мне многие мужчины нравятся, и если с кем-то у меня состыкуется, я состыкуюсь. Легко и непринуждённо. А если очень понравится, уйду от своего. А встречу потом другого – та же история. Жить надо здесь и сейчас. Я где-то читала, американцы говорят: «Оставь завтра для завтра».

– Но ведь мы, например, мебель покупаем или делаем своими руками, как мой Павел, не только для сегодня, но и для завтра и на многие годы, – возразила Мария.

– Для вас что муж, что мебель – одно и то же?

– Нет. Мебель надолго, а муж навсегда. Разве сейчас уже нельзя так?

– Можно, никто не запрещает. Но, товарищ женщина, это скучно-о-о!

– А нам весело. И детей мы заводим не на сегодня, а навсегда.

– О, нет! Только не детей! Вот уж от какого предрассудка мы с моим Мущининым точно избавлены.

– А кто же дальше будет коммунизм строить? После нас.

– Вот ваши пусть и строят.

– Контрреволюционная, между прочим, теория! – строго, но с усмешкой осадила собеседницу Мария. Та растерялась, испугалась даже, забегала глазками. Наконец, взяла себя в руки:

– Ну, может быть, детей мы когда-нибудь захотим. Но только чтобы они дальше коммунизм строили. Но вы подумайте, как бы звучали ваши имя и фамилия, если бы вы остались Бурановой, а имя поменяли на, допустим, Звезда. Звезда Буранова! А?

– Хорошо, я подумаю, – чтобы только отвязаться, произнесла Мария.

– Так-так, стало быть, я зародила в вас огонь правды, – восторжествовала соседка. – И