Альпийские снега - Александр Юрьевич Сегень

В кроватке он принялся читать «Село Степанчиково», но вновь нахлынули воспоминания, и чтение не задалось. Виной всему рыбная тема. Из воды памяти стали выплывать всевозможные виды рыб, которых так изумительно готовила Мария Павловна. Сегодняшние несоленые и скучные окуни ни в какое сравнение... Особенно яростно вспоминались золотые карасики с глубокими насечками, прожаренные в сухарях на шкворчащем масле до такой степени, что косточки в них размягчались, берешь так его за хвостик, а он с ладошку, хрустит и тает во рту... черт его побери!

— Марусю бы сюда... никакой бы гипертонии...

Ему стало стыдно, что он думает о любимой женщине в сочетании с ее кулинарными дарованиями, мешает сильные любовные чувства с карасиками. Требовалось срочно вспомнить что-нибудь более романтическое — например, как они сидят во Дворце труда, он держит в правой руке ее левую руку, и оба, затаив дыхание, смотрят «Гамлета». А почему затаив дыхание? Потому что это из самой Москвы приехала на гастроли Первая студия МХАТа под руководством Чехова — Михаила Александровича, родного племянника Антона Павловича! С малышкой Надей осталась теща Прасковья Андреевна, приехавшая помогать молодой семье Драчёвых. Женщина покладистая, она понимала страсть дочери и зятя к театру и нисколько не возражала.

Подумать только — мхатчики, выросшие под крылами Станиславского и Немировича-Данченко, играют спектакль у них в Новосибирске! Впрочем, с середины действия Павлу Ивановичу прескучило, и он то и дело любовался профилем жены, особенно похорошевшей после первых родов, луч софита, бог знает как отражаясь, ласкал ее щеку, выделяя нежный пушок, и это как-то особо вспомнилось ему сейчас в Архангельском, и обитатели села Степанчикова тоже стали раздражать его, как тогда раздражал Михаил Чехов в роли Гамлета. И когда по окончании спектакля они вышли под ручку из Дворца труда...

Постой-постой, какой тебе Дворец труда, если мхатчики приезжали на гастроли летом двадцать пятого, а его построили то ли в следующем году, то ли аж в двадцать седьмом? Ну конечно же на спектакли Первой студии МХАТа они ходили в Сибгосоперу, зрительный зал которой размещался в красивом здании бывшего Делового клуба коммерческого собрания, после революции ставшего Рабочим дворцом.

Так вот, когда они вышли под ручку из Рабочего дворца, то, как водится, заспорили.

— Ну как тебе? — спросила Мария Павловна.

— Честно?

— Честно.

— Не понравилось.

— Вот те нате-здрасьте! — Жена аж отпрянула от мужа. — Как это еще не понравилось?

— Гамлет не понравился.

— Да это же Михаил Чехов! Его сейчас считают лучшим драматическим актером России.

— А по-моему, он играет плаксиво. У него Гамлет хлюпик, постоянно ноет. Кажется, он вот-вот разрыдается. А разве Гамлет такой?

— А разве не такой?

— Нет. Во всяком случае, я его не таким вижу. Он бросает вызов судьбе, он мечется, но не рассупонивается. Он не хочет мириться с судьбой, хотя мог бы. Живи себе, ни о чем не думай, читай книжечки, руководить государством не надо, ни за что отвечать не надо. Нет, он решает идти напролом. А в исполнении Михаила Чехова, хоть он и племянник Антон Палыча, я вижу слизняка. То ли дело Лаэрт. В этом спектакле. Мне понравилось, как его играет этот Иван Берсенев. Как он: «Я до того дошел, что презираю и здешнюю, и будущую жизнь!» Из него аж молнии сыпались.

— Ничего себе! — фыркнула Мария. — Этот Лаэрт подлец, смазывает свой клинок ядом.

— А я им не восторгаюсь, — возразил Павел. — Мне просто актерская игра Берсенева больше по душе, чем этого Чехова. В нем ярко играет мужское начало. А Гамлет у Чехова — баба.

— А по-моему, он и у Шекспира такой. Не баба, конечно, но типичный буржуазный интеллигент. Вечно сомневающийся.

— Ух ты! — восхитился Павел. — Прямо хоть статью такую напиши: «Гамлет как типично буржуазный интеллигент».

— И напишу, — засмеялась Мария. — Мне бы только научиться статьи писать, я бы — эх! — развернулась.

— Да уж, ты бы развернулась, — весело обнял жену муж. — Сибирь, матушка! Раззудись, плечо! Коня на скаку остановишь.

Счастливое время между двух войн и двух беременностей Марии. Каждый день что-то открывалось, внедрялось, строилось, изобреталось. Еще не появился в Новосибирске водопровод, но уже специальная комиссия при участии Ленинградского гидрологического института проводила изыскания всех поверхностных и подземных источников водоснабжения, основным из которых конечно же являлась Обь. А это означало, что можно жить будущим, водопровод появится и все сегодняшние бытовые неустройства даны нам для испытания на прочность.

В Сибгосоперу ходили еще на два спектакля. С удовольствием посмотрели «Левшу» в инсценировке Евгения Замятина и с декорациями Бориса Кустодиева, по поводу которых возник спор.

— Разляпистость какая-то, балаганство, скоморошество! — возмущался Павел.

— Да ведь это так нарочно, чтобы показать балаганство и абсурдность всего происходящего, — возражала Мария. — Русское глупошарство с вечным преклонением перед Западом.

— Не согласен, — стоял на своем муж. — Если бы финал не был трагичным, тогда пожалуйста. А на фоне смерти Левши вся эта размалеванность выглядит кощунственно. Терпеть не могу всякую аляпистость.

— Ладно, имеешь право не воспринимать декорации, — делала шаг назад в споре жена, — но игра актеров-то?

— Игра актеров выше всяческих похвал, согласен.

— А знаешь, милый, это ведь хорошо, что каждый из нас отстаивает свою точку зрения. А то посмотришь на иные семьи — спелись и дуют в одну дуду.

— Причем обязательно один подпевает другому, чтобы только не спорить.

Но больше всего им понравился «Король Лир» с Илларионом Певцовым в главной роли и Серафимой Бирман, создавшей образ очень страшной Реганы.

— У меня аж мороз по коже от этого спектакля, — поёживалась Мария.

— Сильно, очень сильно, — соглашался Павел. — И как хорошо, что короля Лира играет не Михаил Чехов. Воображаю, какие в театре стояли бы его завывания! А этот Певцов великолепно играет, его король Лир — рыцарь, которого подло свалили с коня, но он до самой смерти остается рыцарем. И Берсенев мне снова очень понравился, как прекрасно он сыграл Эдгара! Не согласна?

— Полностью согласна. Только вот Регана не слишком ли получилась уж какая-то бесчеловечная? Тебе так не кажется?

— Нет. Она такая и есть. Образец самки, которая ради благополучия своей семьи готова уничтожить все человечество. И если на дороге встал отец, она и отца загрызет. Давай перечитаем