Ангелы Суджи - Владимир Дмитриевич Пронский

по дому ‒ отец для этого имеется. Со шваброй Сергей расправился в пять минут, с розеткой пришлось повозиться. Трудность в том, что концы проводов укоротились со временем до невозможности, цеплять не за что особенно. Был в магазине, а не подумал об удлинителях. Пришлось приспосабливаться. Концы зачистил, вытянув из стены до предела, и распорные усы заново приспособил, из-за чего розетку пришлось немного повернуть, чтобы распорными усами надёжнее её закрепить. И с этим управился. Подумал, чем ещё заняться. Вспомнил о воротах для гаража ‒ облупились, плохо закрываются. На них несколькими минутами не отделаешься. Решил всерьёз ими заняться, а для этого необходимо сначала пообедать. Вроде и обычное дело, а полчаса потратил. Зато пошёл в гараж с самыми решительными намерениями, хотя ворота ‒ это не розетка.

Оказавшись на месте, он выгнал из гаража «Ниву», осмотрел ворота, нашёл слабые места и понял, что это ему пока не под силу, да и часом не отделаешься. Решил лишь покрасить ворота, а перебрать потом, когда вернётся с войны. Поэтому и не спешил особенно. Погода позволяла ‒ копайся и копайся помаленьку. Подумалось: «Мне бы не фермерством заниматься, а идти по специальности ‒ не зря же в колледже учился. А то какой из меня фермер, если своего ничего нет. Только договор об аренде, и пока долги. Если бы не Валера, то и делать бы не знал что. Да ведь и он не всемогущий. Чего случись, и нет Валеры ‒ на другую должность перевели, и прощай помощь от соседних фермеров. Ведь без Валеры они и пальцем о палец не пошевелят, чтобы помочь, а то и топить будут. А если и помогут, то не в первую очередь, и денег сдерут немеряно! Хотя теперь чего ж: теперь будь что будет. Вот дождёмся урожая, сдадим зерно на элеватор ‒ и дело с концом. И можно будет далее спокойно работать. Жалко только, что я буду на фронте ‒ ничем помочь не смогу. Опять все заботы на Валеру, но он не двужильный, и, по сути, это он взял землю в аренду, только деньги наши с Екатериной. Вот и какой я тогда фермер?».

Земляков злился, иронизировал над собой, даже издевался. Но толку-то от этого? Никакого. В конце концов, и думать об этом перестал, зная, что ничего от его мыслей не изменится, и никому от них пользы. Тут и сосед по гаражам помог отвлечься.

‒ Привет, Серёж! ‒ поприветствовал пенсионер Никита Петрович ‒ седой наполовину, одет в рабочую униформу, лопата на плече. ‒ Вижу, оклемался немного. Как рука?

‒ Разрабатываю помаленьку. Вот ворота решил покрасить. Чего краске пропадать.

‒ Давно надо новые навесить.

‒ Ага, и машину купить, и гараж фундаментальный, и ворота не из дощечек. Тут и без того не успеваешь вертеться: в долгах, как драная собака в репьях.

‒ Погоди, раскрутишься, дело пойдёт. Пшеница всегда в цене будет, потому как человек последние копейки за хлеб отдаст.

‒ Во-во, пока раскручусь, так и буду на двадцатилетней «Ниве» ездить.

‒ А далеко ли тебе надо мотаться-то. До отца в Выселки доехать. Ну, до поля ‒ вот и весь маршрут.

‒ Сам-то далеко ли наладился?

‒ На огород… Моя просила грядки под лук вскопать.

‒ Дело известное… Будь здоров, а я повожусь.

Он по-настоящему увлёкся, и чем далее, тем хотелось всё сделать не абы как, а тщательно, любовно. Поэтому красил ворота не спеша, будто это была его главная работа на время отпуска. Он докрашивал, когда зазвонил телефон. Посмотрел ‒ Екатерина.

‒ Ты где? ‒ спросила она.

‒ Ворота на гараже крашу.

‒ Долго ждать?

‒ Через полчаса закончу.

‒ Тогда подожду, вместе поужинаем. Сильно не задерживайся!

Закончил Сергей работу, загнал машину, навесил замок и, действительно, ворота по- другому смотрятся. Домой пришёл, а ужин на столе.

‒ Что это сегодня с тобой случилось?

‒ Дурь накатила.

‒ Гляжу и розетку починил, только смотрит она как-то кособоко.

‒ По-иному не сделаешь, ниша в стене разбита, если только на алебастр посадить. Вариант, конечно, только не оказалось его под рукой. В следующий раз капитально сделаю. Будешь выдёргивать штепсель, придерживай, потому что они все разнокалиберные… А вот и Григорий, ‒ он посмотрел на пришедшего с улицы сына, ‒ может, когда сподобится. А что, давно пора приучаться к домашним делам ‒ за компьютером всю жизнь не просидишь.

‒ Жизнь заставит, научится. Правда, сын? ‒ посмотрела жена на Григория, а тот промолчал.

‒ Вот видишь, не в жилу ему такие занятия. Даже не знаю, как он сподобился сети плести, ‒ хмыкнул Сергей.

‒ Вот уедешь, мы с Ольгой опять будем ходить! ‒ поставил сын в известность.

‒ Значит, получается, а вам мешаю, ‒ улыбнулся Сергей.

‒ Ты хоть думаешь, что говоришь-то?! ‒ упрекнула Екатерина сына. ‒ В чём-то ты умный, а в чём-то никакого понятия. Хотя не переживай за отца. Вон уж новый рюкзак у двери висит.

‒ Ладно, ‒ за столом я глух и нем! ‒ сказал Земляков-старший. ‒ А то язык без костей ‒ вам лишь бы полалакать. А сыну сейчас надо более думать о скорых экзаменах, а не сетями голову забивать.

Позже, когда улеглись спать, он сказал жене:

‒ А ведь ты права. Скоро мне надо готовиться к отъезду. Как же незаметно пролетели эти дни.

Проводив утром жену и сына, он решил отремонтировать ножку у диван-кровати. Кто-то, видимо, прыгнул или навалился всей массой, она согнулась и чертила пол. «Непорядок, однако!» ‒ усмехнулся Сергей, и ему сделалось приятно оттого, что нашёл себе новое занятие, что оно в радость. Почему-то прежде домашняя работа никогда не приносила удовольствия, а теперь желанней нет её. И он всё делал не спеша, обдуманно: отвинтил ножку, сходил в гараж, сверкавший свежевыкрашенными воротами, в тисках выпрямил основу, смазал ролик, а вернувшись всё поставил на место. Ну красота же! И диван стал живым, а то с места не стронешь.

Хлопоты первых послепасхальных дней, казалось, никогда не завершатся. О больших делах и не мечтал, но масса мелких напрашивались сами собой. С ними и время летело незаметно. Как-то хватился, а уж Первомай на носу, через два дня уезжать. Он и раз, и два съездил к отцу, вскопал огород под грядки, подмёл и вымыл полы в доме, вытряс половики, а в день перед отъездом натаскал из колодца воды ‒ четыре молочных сорокалитровых фляги заполнил, которые