Ангелы Суджи - Владимир Дмитриевич Пронский

‒ Не пропадай. Перед своим отъездом звякну.

Поговорил Земляков с другом, и сразу другое настроение появилось. Праздник, конечно, никуда не делся, но всё равно виделось всё по-иному. «А то развеселились, расхорохорились ‒ всё нам нипочём, ‒ иронизировал он над собой, ‒ и никто особенно не задумывается о том, что происходит совсем неподалёку отсюда. И это не очень хорошо, даже, можно сказать, плохо. А с другой стороны взглянуть ‒ такова сегодняшняя жизнь, и не знаешь, каким боком она повернётся в следующий момент».

Ему захотелось выпить водки ‒ рюмку, вторую, но сейчас такой возможности не имелось. Он знал, что можно заявиться с визитом к Валере, и тот никогда не откажется принять. Находясь в непонятном состоянии, он сидел до тех пор, пока к нему вышла Екатерина и спросила подозрительно:

‒Ты чего здесь затаился?

‒ Что твоя сестра сегодня делает?

‒ Дома должна быть.

‒ А давай к ним в гости завалимся?!

‒ Можно. Надо только позвонить.

‒ Звони с моего.

Екатерина включила громкую связь, позвонила, похристосовалась, сказала:

‒ Марина, Сергей хочет к вам нагрянуть. Валера дома будет?

‒ Да. Мы весь день сидим. Только с утра на кладбище сходили.

‒ Ну, так что, приглашаете?

‒ Конечно. Хоть сейчас приходите.

‒ Сейчас не можем. Мы пока в Выселках у отца Серёжиного. Часика через полтора появимся.

‒ Отлично!

‒ Слышал? ‒ спросила Екатерина у Сергея. ‒ Пойдём собираться!

‒ Немного с отцом посидим, чаю попьём на дорожку, а то так нехорошо: шашлыков наелись, снялись и пошли.

Они вернулись в дом, и Сергей объявил:

‒ Сейчас Катя кипятит чай, а батя готовит банку мёда ‒ в гости Валера с Мариной пригласили.

‒ Не, так не годится, ‒ запротестовал Фёдор Сергеевич. ‒ Сын, мёд во фляге, сам наколупай банку, а то у меня рука побаливает.

Они полили чаю с мёдом и начали собираться, «наковыряли» ложкой трёхлитровую банку мёда. Когда Сергей обнялся с отцом, расставаясь на улице, то тот обнял сына:

‒ Спасибо, что не забыли. Знаете, каково в праздник быть одному? Лучше вам и не знать этого!

Когда выехали за село, Гриша напомнил о себе, серьёзно сказав:

‒ Только я с вами не пойду. ‒ И даже не попросил порулить.

‒ Договорились, беги к своей Ольгуше.

34

Побывал Земляков с Екатериной в гостях у свояка, выпил прилично, захмелел по-настоящему, как давно не хмелел, и возвращался домой под руку с женой счастливый, сытый и усталый. Находясь в настроении, спросил:

‒ Вот почему ты сегодня не ругаешься?!

‒ А разве есть за что?

‒ Ну, выпил же, и не одну…

‒ Не так ты часто в рюмку заглядываешь, а сегодня настроение такое.

‒ Правильно! Праздник!

‒ Не, не так. Тебе дружок фронтовой позвонил и что-то в уши надул, ты и загрустил. Разве я не права?

‒ Права, но сама не знаешь в чём. У мужиков бывают такие разговоры, о каких женщинам лучше не знать. И они имеют на это право.

‒ Даже если и был такой разговор, мне он безразличен. Я другое имею в виду, и ты знаешь, что именно. И, пожалуйста, не переводи стрелки.

‒ Даже если это и так, что тогда?

‒ А то, что вы становитесь неуправляемыми, когда вам что-либо втемяшится. Нельзя же так. Ну, побывали на фронте, отличились, по ранению получили, и что, опять неймётся?!

‒ Эх, Катя, Катя, не понимаешь ты мужиков. Ты, как и все: лишь бы он держался за юбку. А чтобы ему в душу заглянуть, понять ‒ это необязательно. Ты думаешь, что пошёл я воевать только из-за денег? Нет, не так. Это только повод, хотя сначала были такие мысли. Теперь они немного другими стали. Вот и остановился я на перепутье, и пока не знаю, какая победит. Ведь с какой мыслью пойдёшь на фронт, с ней и воевать будешь, и дальнейшее от тебя уж не зависит.

‒ Ладно, Серёжа, с тобой всё ясно: выпил и на философию потянуло. Пойдём домой, проспишься и утром встанешь другим человеком.

Но не случилось утром этого. Когда ушли жена и сын по своим делам, он рассчитывал ещё поспать, но сон не шёл и, легко позавтракав, Сергей отправился в торговый центр. Степной ‒ районный посёлок, населением шибко не богат, но два-три сетевых магазина имеются, да и вообще они все кучковались на центральной улице, вперемешку с административными да общественными зданиями ‒ за десять минут можно пройти из конца в конец. Так что блуждать особенно негде, тем более, когда знаешь, что именно необходимо купить. И Земляков сразу отправился в универмаг, где в отделе спортивного, туристического и иного похожего снаряжения купил тактический рюкзак защитного цвета «зелёнки». В любом случае он пригодится ‒ лето впереди. А то прибудешь в расположение с голыми руками и собирай по частям. Хорошо если старшина запасливый и кое-что выделит, но и он не всегда может выручить. Оружие выдаст ‒ это без вопросов, а в остальном, как он любит говорить, «боец добывает амуницию в бою»! Это, конечно, сильно сказано, с элементом гротеска, но это так. Но чаще всё-таки можно подобрать по себе обвес из того, что остаётся после трёхсотых, а то и двухсотых. И нет в этом чего-то особенного. Война всё по-своему расставит, всё спишет, все мысли обнулит.

Вернулся из торгового центра, попутно прихватив еды, повесил рюкзак перед дверью на видное место и на душе сразу сделалось спокойно, словно шагнул в новом направлении, отстранившись от суеты и волнения. Вспомнил об отце, позвонил ему, спросил, когда он не сразу отозвался:

‒ Как ты там? Обойдёшься без меня, а то кое-что надо по дому сделать.

‒ Пчёлами занимаюсь. Так что всё в порядке.

‒ Голова не болит?

‒ И не с чего особенно. Я же вчера говорил, что делами буду заниматься.

‒ Тогда и я кое-чего сделаю, а то проболтался две недели, а пользы от меня ноль.

‒ Займись, сын, займись. Жёны не любят, когда мужья прохлаждаются.

‒ Указание понял! ‒ отрапортовал Земляков-младший.

Он ещё с самого начала приметил, что розетка на кухне разболталась, и швабра у жены постоянно соскакивает. Все работы простецкие, надо лишь взяться за них. Самая работа для Григория, но разве сына заставишь что-то сделать