Альпийские снега - Александр Юрьевич Сегень

— Понятно, — засмеялся Драчёв. — Вот не было заботы, так подай. Я как будто предчувствовал, сегодня ночью мне приснились две огромные крысы. Пришли, понюхали и ушли.

— Что, правда? Крысы?

— Да нет, это же слова Городничего.

— У вас хорошее настроение. Пожалуйста, сохраняйте его.

Ревизор прилетел на следующий день, его встретили на взлетной полосе, познакомились с ним и сопровождающими:

— Здравствуйте, товарищи! С благополучным прибытием. Командир Особого пятьдесят седьмого корпуса комдив Фекленко Николай Владимирович.

— Комдив Жуков. Направлен к вам с инспекцией.

— Начальник штаба Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии командарм второго ранга Штерн.

— Ну, вас-то мы знаем, Григорий Михайлович. Поздравляем с присвоением очередного воинского звания.

— Спасибо. Сейчас я направлен сюда в качестве представителя главного командования. Мне поручено отвечать за координацию действий Красной армии и Монгольской народно-революционной армии.

— Начальник политотдела тридцать девятого Сибирского стрелкового корпуса полковой комиссар Никишев Михаил Семенович.

— Начальник штаба комбриг Кущев Александр Михайлович.

— Помощник командира пятьдесят седьмого особого корпуса по материальному снабжению дивинтендант Драчёв Павел Иванович.

— Комбриг Богданов. Командир тридцать седьмой стрелковой дивизии. В качестве наблюдателя.

— Распоряжайтесь, товарищ комдив, — приказал Штерн Жукову, будучи самым старшим по званию в этой компании.

И как это ему удалось стать командармом? Ну да, Испания... Там он целых полтора года служил главным военным советником при республиканском правительстве, потом ненадолго мелькнул здесь, пораспоряжался да и улетел на Дальний Восток. С Драчёвым у него почему-то сразу сложились неприязненные отношения. Штерн считал его тыловой крысой, не нюхавшей пороха, даже не поинтересовался боевым прошлым Павла Ивановича в годы Гражданской войны. Вот и сейчас глянул с презрением.

— Начальник штаба, докладывайте обстановку, — обратился Жуков к Кущеву, и тот почему-то смутился, как школьник, вызванный к доске, а он не выучил урока.

— Сразу должен оговориться, что обстановка до сих пор недостаточно изучена, — зачем-то пробормотал Александр Михайлович.

— То есть как это?! — мгновенно вспыхнул ревизор, и Драчёв со смехом представил себе, как этот Хлестаков сейчас закричит: «Да какое вы имеете право! Да как вы смеете! Да вот я... Я прямо к министру! Вот еще! Смотри ты, какой... Дайте, дайте мне взаймы!»

— Для нас полной неожиданностью стало превосходство японских истребителей... — продолжал бормотать Кущев, заранее проигрывая сражение с ревизором. — Но к нам прилетела группа из сорока двух летчиков-асов во главе с Героем Советского Союза Смушкевичем, из них семнадцать летчиков также носят звание Героя Советского Союза, имеют опыт войны в Испании и Китае, сразу приступили к передаче боевого опыта другим пилотам, реорганизовали и укрепили систему воздушного наблюдения, оповещения и связи. И теперь в небе не японцы гоняются за нашими, а наши асы — за японцами. Благодаря этому обстановка налаживается.

— Смушкевич! — произнес Штерн с уважением и выпятил нижнюю губу.

— Так точно, Смушкевич, — обрадовался Кущев.

— Что ж, я знаю его по Белорусскому округу, — сказал Жуков.

Они уже покинули взлетную полосу и вошли в штабную юрту.

— А вот дивинтендант Драчёв готов доложить ситуацию со снабжением, — ни с того ни с сего предложил Александр Михайлович.

— Не надо, — отмахнулся ревизор. — Давайте карту.

Кущев стал показывать линии и стрелки боевых действий, Жуков еще больше нахмурился и гневно спросил:

— Комдив Фекленко, вы что, управляете войсками, находясь на расстоянии ста двадцати километров от поля боя?

Тут пришло время пыхтеть Николаю Владимировичу, который, как и начальник штаба, вмиг проиграл ревизору:

— Сидим мы здесь, конечно, далековато.

— Да уж конечно!

— Но у нас район событий не подготовлен в оперативном отношении. Впереди нет ни одного километра телефонно-телеграфных линий.

— А командный пункт подготовлен?

— Тоже нет.

— Посадочные площадки?

— Нет.

«Однако этот Жуков тот еще жук, — подумал Павел Иванович. — Вон как обжигает вопросами». И ему тоже сделалось страшновато, хотя по его ведомству никак не могло поступить каверзных вопросов, все чин чинарем. А вдруг задаст что-нибудь эдакое? Ну нет, нам палец в рот не клади!

— А что делается для того, чтобы все, чего сейчас нет с утра, к вечеру появилось? — спросил ревизор и вдруг посмотрел на Драчёва, который никак не мог считаться ответственным за командные пункты и посадочные площадки.

— Вы меня спрашиваете? — растерялся Павел Иванович и стал лихорадочно листать в уме страницы из Гроссер-Кошкина. В таких случаях надо отвечать то, что первое придет в голову, а главное, говорить спокойно и уверенно. И Драчёв спокойно ответил: — Думаем послать за лесоматериалами и срочно приступить к оборудованию КП.

— Срочно приступить... — проворчал Жуков и с яростью швырнул карандаш на карту. — Вы были в районе боевых действий?

— Я отвечаю за снабжение и не должен появляться на передовой, — сердито ответил Павел Иванович.

— За снабжение! — хмыкнул ревизор. — В тылу все отсиживаетесь!

— Я был в районе боевых, — вмешался Никишев.

— Полковой комиссар? А что же остальные? Безобразие! Комдив Фекленко, немедленно выезжаем с вами на передовую и там тщательно разберемся в обстановке.

— Я не могу, — малодушно пробормотал Николай Владимирович. — С минуты на минуту ожидаю телефонного звонка из Москвы. Нарком обороны...

— Нарком обороны! — пуще прежнего сердился ревизор. — С наркомом обороны я лично буду объясняться. Не хотите ехать? Тогда вы. — Он ткнул пальцем в Никишева, потом глянул на Драчёва и добавил: — И вы.

Через пять минут они уже мчались на экспериментальном внедорожнике, присланном Горьковским автозаводом для прохождения испытаний в боевых условиях. На переднем сиденье Жуков, на заднем — Драчёв и Никишев. Михаил Семенович подробно рассказывал о состоянии корпуса и его боеспособности.

— А что же начальник штаба и командир корпуса ничего этого не знают? — спросил ревизор.

— Растерялись, — пожал плечами комиссар.

— Растерялись? Значит, рыльце в пушку, — припечатал Жуков.

— Устали. Последняя неделя выдалась горячая, — заступился Павел Иванович за Фекленко и Кущенко.

— Вы что, тоже комиссар? — гневно зыркнул на него ревизор.

— Никак нет, товарищ комдив.

— Тогда сидите и помалкивайте. Мне ваши робкие начальники не понравились.