Альпийские снега - Александр Юрьевич Сегень

— Чем же я насолил этому Вовчене?! — взвился Павел Иванович.

— Уж не знаю, — пожал плечами Лев Алексеевич. — Вы воевали во Франции?

— Воевал. В составе Русского экспедиционного корпуса.

— Во-во, а он пишет, что, в то время как весь народ делал революцию семнадцатого года, вы, не жалея крови, защищали буржуазную Францию от кайзеровской Германии.

— Да я сразу же после революции вернулся в Россию и вступил в Красную армию!

— А разве вы не были кассиром в Осе?

— Был, но недолго. Кассиром аптекарского магазина в уездном совнархозе. С марта по август восемнадцатого, а уже в августе вступил в ряды РККА. Примерно через год вступил в партию. Не кассиром, а красноармейцем. Ваш начальник Особотдела в каком возрасте вступил в партию?

— Извините, не знаю. Но вы лучше с ним не входите в пререкания. Суровый чекист. Очень борется с врагами народа.

— Главное, чтобы не с самим народом, — буркнул Драчёв и дальше решил не лезть на рожон в бутылку, как выражался друг Чойбалсан, выучивший множество русских пословиц и поговорок, но не всегда применявший их правильно. Он так и говорил: «Не лезь на рожон в бутылку, а то попадешь как кур в просак».

Сам проводя репрессии, Чойбалсан опытным глазом подметил, что его друга Павла хотят репрессировать, и взял его под свое крыло. А однажды во время очередных посиделок, изрядно ублажив себя молочной водкой, маршал расчувствовался:

— Ты больше чем друг. Ты как ах мне. Ах — по-русски брат.

— Я знаю.

— Вот ты и монгольский знаешь.

— Нет, только некоторые слова и обороты.

— Все равно. Из ваших мало кто старается выучить наш язык и обычаи. А ты стараешься. Я буду называть тебя братом. Скажи, брат, как по-твоему, Конев пахнет человеком?

— Пахнет.

— Мне тоже так кажется.

Но, увы, Иван Степанович недолго пробыл в Монголии. В сентябре его перевели в Хабаровск на должность командующего 2-й особой Краснознаменной армией, и в следующем году он получил звание командарма, а командиром 57-го особого корпуса стал Фекленко, получивший комдива. С ним Драчёв сохранял чисто деловые отношения, и, когда Чойбалсан спросил Павла Ивановича, пахнет ли от Фекленко человеком, он иронично ответил:

— Пахнет, но несильно.

Осенью в составе 57-го корпуса сформировалась 8-я мотоброневая бригада под командованием майора Мишулина. Разведка доносила о том, что на другом берегу Халхин-Гола японцы продолжают сосредоточивать войска, готовясь к войне. К власти в Японии пришел новый премьер-министр Киитиро Хиранума, сторонник самой жесткой внешней политики.

Цагаан сар — белый месяц, монгольский Новый год, отмечается в феврале, и в 1939 году его праздновали скромнее, чем обычно, учитывая тревожную обстановку ожидания войны.

В первых числах апреля случилось нечто никак не предвиденное. В расположение приехали старший лейтенант госбезопасности и двое его сотрудников. Он арестовал Вовченю, и сотрудники увезли бывшего начальника Особого отдела в СССР, старший лейтенант объявил себя новым начальником ОО и в тот же день получил повышение в звании. Все вздохнули с облегчением, добродушное широкое лицо капитана госбезопасности Панина Анатолия Алексеевича внушало уверенность, что он не станет в каждом выискивать врага народа.

Теперь, после поражения японцев на озере Хасан, стало ясно, что они постараются взять реванш на берегах Халхин-Гола, и 57-й корпус продолжал усиливаться. К маю его численность значительно возросла, хотя так и не достигла положенного минимума в двадцать тысяч штыков, самолетов уже насчитывалось более двухсот, из них полсотни новейших истребителей И-15-бис с более мощным двигателем. Для испытаний в боевых условиях они поставлялись в воюющую Испанию, в Китай и Монголию.

С двадцатых чисел мая в небе развернулась настоящая воздушная война, в которой японцы пока одерживали убедительную победу, потеряв всего один самолет против пятнадцати наших. В район боевых действий срочно вылетели сорок два летчика-аса во главе с заместителем начальника ВВС РККА Смушкевичем, первым евреем, удостоенным звания Героя Советского Союза. В Испании его знали под псевдонимом Генерал Дуглас, он успешно руководил противовоздушной обороной Мадрида и лично сражался в небе над испанской столицей, за что и был представлен к высшей награде, а заодно повышен в звании от комбрига в комкора, минуя комдива. По прибытии в Монголию, Генерал Дуглас вскоре сумел устранить преимущество японской авиации над нашей, и в начале июня японские самолеты стали гореть чаще, чем советские.

Особо отличался в боях другой герой Испании — непревзойденный ас Грицевец. Однажды Павел Иванович присутствовал на аэродроме в момент приземления его ишачка, как называли в шутку истребитель И-16. Грицевец высунул из кабины голову и простодушно подмигнул дивинтенданту:

— Пожрать бы!

— Айда за мной, — рассмеялся Драчёв. — Там по моему приказу специально для белорусов сегодня драники и клёцки.

— Неужели драники?

— А как же? Ведь моя фамилия Драчёв.

— А крамбамбуля?

— В следующий раз.

И Драчёв вместе с Грицевцом отправился в столовую юрту есть драники. И клёцки. Мечта бульбаша! Жаль, конечно, что придется пока без крамбамбули.

— Со Смушкевичем советую вам не очень-то дружить, — говорил Драчёву Травоедов. — Испания очень далеко от СССР, мало ли, с кем он там мог снюхаться.

— Лев Алексеевич! — стонал в ответ Павел Иванович.

— Это не я говорю, а наш новый начальник. Он, как и Вовченя, внимательно следит за вашим кругом общения.

— Чаще всего я общаюсь с маршалом Чойбалсаном. Надеюсь, он еще не разоблачен в том, что работает на японскую разведку.

— Вы напрасно кипятитесь, Павел Иванович. Анатолий Алексеевич, в отличие от Вовчени, дельный специалист.

— А вот я с летчиком Грицевцом тоже общаюсь, веселый и остроумный парень. Нельзя?

Для дивинтенданта Драчёва наступили горячие денечки. Требовалось организовать размещение и снабжение пополнений, и он великолепно справлялся с новыми задачами во многом благодаря помощи со стороны маршала Чойбалсана. Спасибо тебе, брат!

В начале июня Драчёв находился в городке Тамцаг-Булак, где отныне располагался штаб, и комбриг Кущин, ставший начальником штаба после ареста Малышкина, обратился к нему:

— Товарищ дивинтендант, прошу вас никуда не уезжать.

— А что такое?

— Как говорится, «я пригласил вас, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор».

— Как ревизор? — продолжил сцену из гоголевской комедии Драчёв. — Да еще, поди, с секретным предписанием?

— Я не шучу, — вздохнул Александр Михайлович. — Комдив Жуков, любимчик Ворошилова, очень резкий товарищ. Служил в Белорусском военном округе