Все телки мимо - Джастин Халперн

"Поздравляем", – прошептали гости, и Рамон вручил мне тирамису с одной-единственной тускло горящей свечкой.

Гости говорили шепотом, потому что начальство ввело новое правило – в рабочее время сотрудникам ресторана запрещалось собираться "больше двух" в служебных помещениях. Казалось, я сижу на заседании коммунистов-подпольщиков в Америке пятидесятых, а не праздную свой юбилей – четверть века со дня появления на свет. И все-таки, хотя наши голоса звучали неестественно тихо, а в каморке пахло моющими средствами и пыльными тряпками, я был тронут заботой друзей.

– Я не купил тебе никакого подарка. Но я застрелил свинью на ферме моего кузена и приготовил карнитас. Я тебе приберегу немножко, – сказал Рамон. Когда я задул свечку и коллеги зааплодировали – почти бесшумно, меня осенило, что свое семнадцатилетие я тоже встретил, работая в ресторане. Значит, я тружусь в ресторанах уже восемь лет. Я уже не мальчик с горящими глазами, бегущий за своей мечтой, какое там… я рискую превратиться в озлобленного каторжника, который толкует о давно забытых поп-звездах и навевает уныние на молодых коллег. Вообще-то я переехал в Лос-Анджелес, чтобы пробиться в сценаристы. И правда, в первый же год у меня купили один сценарий. Но теперь мне уже двадцать пять, над сценариями работаю урывками, а в ресторане вкалываю по семьдесят-восемьдесят часов в неделю. Правда, меня жизнь заставила: я взял дополнительные часы, чтобы накопить на ремонт машины "форд-рейнджер" 1999 года, которая заводилась через раз и повизгивала тормозами (мой механик, большой поэт, сказал: "Прямо как девка, которую жарят во всю мочь"). Кстати, наяву я давно не слышал женского визга в таких обстоятельствах: в личной жизни – давно уже засуха. Но это, конечно, случайное совпадение, а не следствие переработки.

Я так долго прожил один, что даже в моих эротических сновидениях (очень нечастых) больше не появлялись реальные женщины из плоти и крови. Мне просто снилось, как я сам себя ублажаю под аккомпанемент порнухи. Казалось, мой мозг вообще позабыл, что такое секс. Мне так отчаянно хотелось серьезных отношений, что на свиданиях – если они все-таки случались – я обычно отпугивал девушек своим поведением. Например, пытался сразу же назначить следующую встречу. Или настойчиво допытывался: "Ну как, тебе тут весело?" Лучший способ испортить человеку веселье – спросить, весело ли ему.

Моя жизнь превратилась в монотонную рутину. Превратилась постепенно – я даже сам не заметил. И прозрел только теперь, когда вышел из кладовки и снова принялся носиться по залу. Посетители – старики с волчьим аппетитом – не давали мне передышки. Оглядевшись вокруг, я понял: я вовсе не там, где хотелось бы.

Через несколько недель у меня впервые за несколько месяцев образовался свободный уикенд. Все мои друзья были заняты – работали в ресторане. Я поклялся себе, что не потрачу это свободное время попусту. Не стану сидеть один в обшарпанной квартире на первом этаже. Тем более что градус вонючести в квартире повысился из-за нового хобби моего соседа-торчка. Он ловил крыс в крысоловку и исподтишка, думая, что я не замечаю, перебрасывал тушки на мой двор. Я застукал его с поличным, а он прикинулся оскорбленным: "А если она сама перепрыгнула? Думала, что за забором вода, но не нашла воды и отчего-то сама сдохла?" Итак, поскольку пойти мне было некуда (да и Лос-Анджелес здорово приелся), я сложил грязное белье в пакет для мусора и двинул к родителям в Сан-Диего.

В полдень пятницы я подъехал к родительскому дому. Постучал в дверь. Открыл папа, в сером спортивном костюме с синими полосками – вылитый автогонщик. Застыл, преграждая мне путь:

– Ну и ну. Кой черт тебя сюда занес?

– Да вот, решил приехать на пару дней, повидаться с вами. Просто вдруг захотелось.

– А-а. Ну ладно. Рад тебя видеть, сын. Заходи, только не громыхай ничем. Я тут передачу смотрю, о темной материи.

Разложив вещи, я позвонил своим лучшим друзьям, Дэну и Райану, которые по-прежнему жили в Сан-Диего. Поинтересовался их планами на выходные. Увы, Дэн и его девушка собирались погостить у ее родителей в другом городе, а Райан разыскивал одного чувака, который держит козу – хотел ее подоить. Райан пригласил меня составить ему компанию, но я отказался, мигом вообразив все разнообразные неприятности, до которых доведет знакомство с козой.

Через несколько часов вернулась с работы мама. Очень обрадовалась, что я приехал. Она мигом приготовила соус песто, и мы втроем уселись за обеденный стол в гостиной.

– Какой приятный сюрприз, Джасти. Что ты здесь делаешь? – спросила мама и положила мне целый половник пасты.

– Он ненавидит Лос-Анджелес, – объявил папа.

– Ничего подобного, – возразил я.

– Послушай, я на твоей стороне. Все эти пробки, люди ссут и срут на тротуарах. Там жить нельзя, – не унимался папа.

– Сэм, никто не ходит в туалет на улице, – вмешалась мама.

– Ты ничего не понимаешь. Там целые реки экскрементов. Ох, бля, хоть на плоте сплавляйся. Поверь мне – я-то знаю. Мы с Конни три года снимали квартиру в Брентвуде, – сказал папа. Конни – так звали его первую жену.

Папа нечасто заговаривал о Конни. Она умерла от рака, когда мои братья были совсем маленькие: старшему было три года, младшему – год. Смерть Конни и последующие семь лет до того, как папа познакомился с моей мамой, – это был особый период в папиной жизни, о котором я почти ничего не знал. Он редко вспоминал о тех временах вслух. Поэтому, если папа все-таки упоминал о Конни, я пытался, по возможности тактично, расспросить об их совместной жизни.

– А в этом доме Конни жила?

– Я купил дом для нее. Потом ее не стало, остались только я и твои братья. Они еще в подгузниках разгуливали.

– Видел бы ты этот дом, когда мы начали встречаться, – включилась мама. – В каждой комнате – только удочки да медицинские книги, на кухне – шаром покати, если не считать арахисового масла. – И мама широко улыбнулась.

– Догадайся почему. Я люблю медицинские книги, рыбалку и арахисовое масло, бля. Вдобавок мне было пофиг. Я завязал с женщинами, – добавил папа.

– Ой ли? Ты ездил на кабриолете "альфа ромео спайдер" и носил кожаную куртку, – заметила мама.

– Я сказал, что завязал с женщинами, а не с еблей, – пояснил папа.

– Ты носил кожаную куртку? – меня разобрал смех.

– Да. Обычный наряд мужчин, которые иногда с кем-нибудь ебутся.

– Ты бы подивился. Он был неотразим, – сказала мама и ненадолго вышла на кухню.

Мы с папой остались наедине.

– А когда ты снова начал встречаться с женщинами? Много времени прошло после смерти Конни? – спросил я.

– Какое-то время прошло. Не помню точно сколько, но не сразу – это да.

– И ты часто куда-нибудь выбирался?

– А то. Весь наш город исколесил, как бешеная собака. Как минимум два раза в неделю куда-нибудь ходил.

– А Дэн и Ивэн? – спросил я.