Вытхуянцы в Сочи - Дмитрий Стародубцев

— Извините! — Ашот поднес к уху зазвонивший мобильник.

— Привет, дорогой! — услышал он голос. — Но-востишка есть одна. Правда, не для твоего эфира. И она тебе вряд ли понравится!

— Говори скорее, я занят! — напружинился Ашот.

— Вчера одну из твоих тележурналисток — догадайся с трех раз, какую — застали в доме губернатора. В одной из гостевых комнат, почти голую, привязанную к кровати полотенцами!

— Если это неправда — ты покойник!

— Это абсолютная правда, дорогой! Я отвечаю!

Чуть позже у одного из продуктовых рынков города нагло, по-свойски припарковался ядовито-жёлтый «москвич». Из него выскочил Зебр и вылез, кряхтя, Жирафф — оба одетые в нечто колхозно-пляжно-китайское.

— Серж, мы ща, по-бырому! — бросил Зебр водителю.

Они вошли на территорию рынка и принялись слоняться меж длинных рядов прилавков со всякой всячиной. Фрукты, овощи, зелень, мясо, рыба. Торговцы смотрели на них подозрительно-презрительно и ничего не предлагали.

— Интересно, тут принято пробовать? — Зебр молниеносным движением хапнул с прилавка горсть тыквенных семечек. — Да не боись, профи-троли! Чужого нам не надо, но своё мы возьмем, чьё бы оно ни было!.

Вскоре вытхуянцы оказались в мясном отделе.

— Как тут вку-у-усно! — облизнулся Жирафф.

— Да, здесь есть всё, что нам не по карману! — огорчился Зебр.

— Почему не по карма-ану? — хитро осклабился длинношеий. — У нас ещё осталось немного денег. Слава богу, что я всегда храню их в труса-а-ах!

— В трусах? — Зебр скорчил рожу отвращения. — Надеюсь, не там…

— Не там! — Жирафф с несвойственной ему быстротой, догадался, о чём подумал полосатый. — У меня изнутри пришит специальный карман. Чтобы не укра-а-али!

— Что же ты молчал! — Зебр проглотил слюну. — Эй, мясник, пять кило шашлыка, самого лучшего!

Жирафф, нацепил очки, прочитал ценник и схватился за голову:

— Ты что? Мы должны эконо-о-омить!

— Ничего ты не понимаешь! — Зебр разозлился. — Экономия — это способ тратить деньги, не получая от этого никакого удовольствия!

— Ну почему-у-у? Ты не пра-а-ав!

— Жирафф, запомни! — Зебр угрожающе надвинулся на товарища. — Пункт первый: я всегда прав! Пункт второй: если я не прав, читай пункт первый! И вообще: никогда не спорь с тем, кто укладывает твой парашют!..

Шашлык всё-таки купили. Минут через десять полосатый втолковывал Жираффу у бочки с солёными огурцами:

— Понимаешь, в чём твоя проблема, как личности? У тебя никогда не бывает собственного мнения! Ты только и можешь, что Бегемоту поддакивать!

Жирафф обиделся:

— Я имею собственное мнение, просто оно всегда совпадает с мнением нача-а-альства!

Зебр отмахнулся: мол, чего с дурака взять, — и попробовал предложенный на пробу ломтик соленого огурца.

— Зашибись огурчики! Профитроли, хапни пару штук на закусь!

— Почё-ё-ём у вас соленые огурцы? — поинтересовался Жирафф у продавщицы. — Сколько-сколько? Одна-а-ако!

Продавщица почему-то обиделась:

— Если денег нет, нечего тут шастать!

— Почему вы груби-и-ите? — возмутился восстановленный в должности старший советник.

— Я грублю?! — Владелица огурцов задохнулась от гнева. — Ах ты, хулиган! А ещё очки надел! Иди отсюда, а то милицию позову!

— Любаня, ты чего так раскричалась? Вытхуянцы оглянулись на голос. Перед ними застилала обзор тучная женщина с улицы Роз, увешанная килограммами золота. Жирафф в испуге схватился за сердце. Продавщица, напротив, расплылась в подобострастной улыбке.

— Любань, взвесь ребятам, сколько они хотят, и запиши на мой счёт!

Продавщица, сохраняя на лице сладость приятной встречи, поспешила воспользоваться весами:

— Килограмм хватит?

А «золотая» женщина уже приобняла Жираффа за талию.

— Федя, солнышко, почему ты мне не звонишь?

— Ну, не зна-а-аю… — Жирафф побледнел, потом покраснел, а затем, почувствовав крепкую руку женщины на своих ягодицах, ойкнул и шмыгнул носом. — Я был занят!

— Поехали ко мне. Я приготовила для тебя один маленький подарок! — она готова была распра- виться со старшим советником прямо у прилавка. — Тебе понравится!

— Вообще-то у нас ещё очень много работы! — заметил Зебр. — Я не могу его отпустить, иначе мне придется пахать за двоих!

Жирафф признательно посмотрел на соплеменника.

— А, это ты, клопик? — «Золотая» женщина фамильярно похлопала полосатого по щеке. — Сколько ты хочешь за то, что я заберу у тебя Федора до утра?

— Ну… — Зебр никак не мог определиться с суммой.

Женщина сама протянула ему несколько внушительных купюр.

— Ну, как говорится, совет да любовь! — согласился полосатый, пряча деньги. — Федя, так и быть, я тебя отпускаю! И не благодари меня!

— Я не хочу-у-у! — запричитал Жирафф на ухо товарищу. — Она извращенка! И что я скажу жене- е-е?!

— Да не боись! Каждый имеет право налево! — Зебр забрал у Жираффа пакеты с покупками: — Дай сюда, чего вцепился!

— Эй, ты! — послышался грубый окрик.

Все оглянулись. В проходе между лотками стоял мужчина-армянин в белой рубашке с расстегнутым воротом и ослабленным галстуком. Он был явно не в себе, а в руке держал настоящий пистолет. Какая-то покупательница шлёпнулась в обморок.

— Тебе говорю, урод!

Зебр оглянулся по сторонам:

— Мне?!

— Тебе, тебе! — мужчина уже прицеливался. — Отойдите все от него!

Остолбеневший Жирафф, «золотая» женщина, продавщица огурцов и все прочие, кто оказался поблизости, в ужасе попятились от полосатого. В мгновение ока он оказался совершенно один.

— Ну, ни фига себе! — возмутился Зебр. — А я-то тут при чём?!

— Ты сам знаешь! Любишь чужих женщин — умей за это отвечать!

— Женщин? — Зебр наморщил лоб, пытаясь сообразить, о каком из его многочисленных сочинских знакомств идет речь. — Вообще-то, так, между прочим: я — «голубой»!

— Вот только не надо мне заливать! — белая рубашка готов был выстрелить.

— Честное слово, «голубой»! Голубей не бывает! — Зебр оглянулся в поисках поддержки. — А вон, кстати, мой любовник! — Он показал на Жираффа.

— Эй, дорогуша, тебе понравилось, как мы вчера покувыркались?.. Мы с ним вчера занимались «голубыми» делами до посинения!

Мужчина повел пистолетом в сторону старшего советника.

— Я не его любо-о-овник! — Жираффа колотило в приступе дикого страха. — У меня первая любовь, жена, дети. — он покосился на «золотую» женщину.