Вытхуянцы в Сочи - Дмитрий Стародубцев

— И ещё любо-о-овница!

Белая рубашка вернул пистолет в прежнюю позицию.

— Всё! Разговор закончен!

И с этими словами он разрядил всю обойму в сторону Зебра.

Из простреленной в нескольких местах бочки с огурцами брызнул рассол. Зебр схватился за сердце и осел на землю. Сквозь пальцы сочилась кровь.

— Священника! — попросил он слабым голосом.

— Я хочу покаяться!

Белая рубашка поспешил скрыться.

— Неудачники!.. Делов на копейку!.. Да счас!.. — бредил полосатый некоторое время. — Чего стоим, кого ждём?.. Жизнь тяжёлая!..

Но вскоре закрыл глаза и отключился.

— Друзья! Моей печали нет предела! Пред нами тело друга, брата тело! Он был нам дорог, что ни говори! Теперь же прах его — огнём гори!..

Зебр проснулся, но не стал выдавать своего наличия в этом мире, а лишь слегка приподнял ресницы. Он лежал в кровати, весь в бинтах, присоединённый посредством трубок и проводов к смышлёным блокам. Периодически пикал прибор, следящий за сокращением сердечной мышцы.

— Он не был идеальным гражданином, Смутьян, транжира, циник, хам, скотина, Любил приврать и стребовать аванс, Вносил средь нас раздрай и диссонанс!.. Полосатый осмотрелся. Он находился в чистенькой больничной палате с огромным окном, за которым уже давно клубился вечер. Рядом с койкой выстроились по росту вытхуянцы в белых халатах. Жирафф, с красными от слёз глазами; Бегемот, слегка скучающий; Осёл, разразившийся пламенной эпитафией, и Белка, от привычного лоска и гламура которой не осталось и следа. Чуть в сторонке переминалась с ноги на ногу Вася.

— Но, если глубже посмотреть, без перца,

Любили Зебра мы, причём всем сердцем!..

Гляжу я, Бог, на дело рук твоих,

И не пойму, в чём смысл деяний сих?!

— Предлагаю, как старший советник, объявить в Вытхуяндии трехдневный тра-а-аур! — предложил со слезой в голосе Жирафф.

— Но он же — не видный политический деятель! — Бегемот покачал головой. — Если мы каждого этого. как его. вытхуянца будем по три дня оплакивать, то на праздники у нас совсем времени не останется!

— Тогда давайте учредим ежегодный траурный пра-а-аздник! — апеллировал Жирафф, полагая, что придумал нечто гениальное. — День Зебра! С военным парадом и карнавалом, как в Венеции!

— А что, это нормально! — задумался Председатель. — Глядишь, туристы к нам потянутся! А то в прошлом году мы к себе всего одного туриста заманили. Да и тот сбежал на третий день — выпрыгнул прямо из окна гостиницы!

— Боже, как страшно жить! — всхлипнула Белка. — Ещё сегодня утром я душила его вот этими руками!

— Я не врубаюсь, чего вы его раньше времени хороните? — Василиса пригляделась к монитору, на котором пульсировал сердечный ритм больного. — Он же ещё жив!

— У нас в Вытхуяндии, при нашем уровне медицины, принято оплакивать больного заранее, — сообщил Бегемот, прикуривая сигару.

Зебр, наконец, решил открыть глаза:

— А что вы тут, как дураки, по росту выстроились?

— А? Что-о-о? Кто это сказал? — изумился Жи-рафф.

— Кто-кто! В пальто! Я вам не эхо — дважды отзываться!

Обрадованные вытхуянцы поспешили поменяться местами.

— Как ты себя чу-у-увствуешь? — справился Жи-рафф, пряча от стыда глаза.

— Как-как! При смерти я! Не видишь — убили меня!.. Дайте зеркало!

Белка поспешила извлечь из сумочки зеркальце. Он заглянул в него, заметно опечалился и произнес трагическим тоном:

— Бедный Йорик!

— Зебр, прости меня за мою тру-у-сость! — всхлипнул Жирафф. — Когда этот наставил на меня пистолет, я так испугался! Я сразу не сообразил, что нужно сказа-а-ать!

— Бог простит! — Зебр облизнул сухие губы. — Десять раз «Отче наш» каждый день перед сном в течение десяти лет!

— Я не зна-а-аю «Отче наш»!

— Ну тогда «В траве сидел кузнечик»! Но только смотри у меня! А то я после смерти к тебе по ночам являться стану!

Жирафф в панике перекрестился.

— Студентик, ты помирать-то когда планируешь? — поинтересовался Бегемот с явным нетерпением.

— А то у нас тут кое-какие мероприятия намечены.

— Монсеньор! — Зебр попробовал приподняться, но сил ему не хватило. — Извините, что я вас задерживаю! Позвольте только сказать последнее слово!

— Ну, говори! Только про регламент не забывай! Одна нога здесь — другая там! — Председатель Советующихся глянул на часы.

Зебр всё-таки приподнялся на локте. Он был бледен, под глазами — черные круги.

— Прощайте, братцы! Я весь прострелен насквозь! Я погиб смертью храбрых за родное отечество! Но хрен с ним, делов на копейку! Короче, не поминайте матом! Кто старое помянет — тому кирдык! Не судите меня строго за мое вранье! Иная ложь может быть в десять раз благородней правды! Да здравствует Вытхуяндия! Искренне Ваш, Зебр! Растроганные вытхуянцы зааплодировали.

— Да, самое главное забыл! — встрепенулся полосатый. — Всё своё имущество, а также всё мои долги, задолженности, займы, кредиты, проценты и проценты с процентов я завещаю своему лучшему другу Жираффу!

— Спаси-и-ибо, мне не надо! Я отка-а-азываюсь! — взвизгнул старший советник.

— Желание умирающего — закон! — осадил его Бегемот, попыхивая сигарой.

Жирафф смирился.

— И кое-что ещё! — Зебр никак не хотел умирать.

— Чувство глубокой неудовлетворенности не позволяет мне присоединиться к ранее усопшим! Вот если бы перед смертью я переспал с кем-нибудь… Последний раз в жизни… — он явственно глянул на Белку.

— Что ж, это нормально! — одобрил Бегемот. — Перед смертью можно.

— Зебр, ты дурак! Совсем что ли?! — возмутилась Белка. — Никогда!!!

Жирафф выступил вперёд:

— Зебр, ну если хо-о-очешь, я мог бы…

— Отвали, профитроли! — перебил его Зебр. — Надо было становиться «голубым», когда тебе предлагали!

— Ладно! Хорошо! — неожиданно согласилась Белка. — Но только если ты потом точно умрёшь!

— Зуб даю! — подскочил на койке полосатый. — Сразу же копыта отброшу!

— Пять минут, и только с презервативом! И никаких извращений!

— Это будет беспрецедентный акт милосердия! — пришёл в восторг Бегемот. — О нём напишут во всех вытхуянских летописях!

Белка морально настроилась принести в себя в жертву Зебру и уже распустила свои великолепные рыжие волосы, а смущённые вытхуянцы и с ними Василиса собрались покинуть помещение. Но в этот момент дверь распахнулась, и в палату деловито шагнул врач в сопровождении молоденькой медсестры.