Страсть по понятиям - Владимир Колычев

Бревенчатый, обитый вагонкой дом блестел на солнце, как новенький автомобиль. Не просто его покрасили, но еще и покрыли лаком. Крыша металлочерепицей покрыта, забор из профильного железа. Целая полянка перед домом, трава здесь скошена, березки стройными рядами, пацан лет пяти за девочкой чуть постарше бегает — смеется заливисто, хворостиной махает. И за всей этой идиллией наблюдал мужичок лет сорока — не просто худой, а высохший какой-то, с темным, землистого цвета лицом и желтушными глазами. Тепло на улице, рубашка на нем клетчатая с коротким рукавом — вроде бы по погоде одет, но впечатление такое, будто холодно ему. На скамеечке он сидел, съеженный, обняв себя за живот левой рукой. И правую руку он прижимал к боку, вскинув ладонь кверху, там у него в пальцах дымилась сигарета. Табуретка перед ним. полная пивная кружка с темным напитком, похожим на портер. Наверное, там и было пиво.

А где-то за скамейкой у него, скорее всего, бутылка водки припрятана, которой он подкрепляет «ерша» в кружке. Почему я так подумал? Да потому что вид у мужика забулдыжный. Маевка у него, на солнышке он греется, за детьми сонно наблюдает. Меня заметил, но в лице даже не изменился. Движением головы проводил меня до своей завалинки.

— Здравия желаю, командир! Мне бы Юру Шептулина увидеть.

— Нет его, — сказал мужик.

— А где?

Я нагнулся, провел рукой по шероховатой поверхности скамейки, глянул на ладонь. Есть, конечно, пыль, но едва-едва.

— Уехал.

— Куда? — усаживаясь, спросил я.

— А ты кто?

— Журналист.

— А надо чего?

— С Юрой поговорить.

— Так нет его.

— Ну, это я понял. Может, ты мне про него расскажешь?.. Да. кстати, меня Костя зовут!

Я протянул мужику руку. Тот сунул сигарету в рот. вытер правую ладонь о штанину, ответил на мой жест рукопожатием. Неторопливо все это проделал, с достоинством.

И сам он в ответ представился: Виктор, можно просто — Витя.

— А ты, Витя, Юру знаешь?

— Ну а то! Шурин мой.

— Значит, ты муж его сестры.

— Ага, муж. Единственный… И она у меня единственная.

— Что, по бабам не гуляешь?

Витя вынул сигарету изо рта. послюнил ладонь, затушил о нее окурок, бросил его на землю, какое-то время растирал «бычок» ногой, а затем посмотрел на меня с возмущением оскорбленной невинности.

— Я от своей бабы не гуляю!

— Молодец… Я ведь тоже такой. Никогда и ни с кем, — приложив руку к груди, заверил я.

— Это хорошо, — совершенно серьезно сказал Витя.

— И еще я крестиком вышивать умею.

— А я нет. — И снова он не уловил юмора.

— А баба твоя где?

— На работе.

— А работает где?

— На заводе.

— У Ремезова?

— А ты откуда знаешь? — удивился Витя.

— А какой еще у вас здесь завод есть?

— Паркетный завод есть.

— Наверное, маленький?

— Ну. небольшой.

— А жена твоя на большом заводе работает, у Ремезова.

— У Ремезова. Бухгалтером у него работает.

— Она тоже в лесхозе работала?

— Работала. И там бухгалтером, и здесь.

— Юра тоже и там работал и здесь?

— Работал.

— Говорят, он с Ремезовым у него на свадьбе подрался.

Витя вытянул правую ногу, чтобы легче было достать из кармана брюк пачку сигарет.

— Кто говорит?

— Ну, говорят…

— Не знаю ничего, — замотал головой мужик.

И это сыграло с ним злую, хотя совсем и не опасную шутку. Сигарету он держал во рту. поднес к ней огонек, но, пока вращал головой, не мог зажечь кончик.

Водил сигаретой над зажигалкой, даже не замечая этого.

— Ну, не знаешь и не знаешь… Что там у тебя в кружке? Пиво?

— Нет, квас. — Он сунул руку за скамейку, достал оттуда полуторалитровую бутылку с магазинным квасом.

— А может, пивка?

— Не пью я, — снова удивил меня Витя.

— Болеешь?

— Не пью, и все.

— Не пьешь, по бабам не ходишь… Ну ты прямо идеальный муж. А работаешь где?

— Нигде.

— А чего так?

— Работы нет.

— А что, на завод устроиться не можешь? Там. говорят, платят хорошо.

— Платят хорошо, только работать надо. А мне вот за детьми смотреть надо.

— И то дело… Дом, я смотрю, у вас хороший, сам крышу крыл?

— Зачем сам? Людей нанимали.

— Хороший ты мужик, Витя. Не пьешь, не гуляешь… не врешь, — пряча усмешку в кулак, сказал я. — Курить бросать не собираешься?

— Да нет пока.

— Значит, Юра, в Киров поехал работу искать?

— Кто такое сказал?

— Сказали…

— Ну да. в Киров он поехал, — не очень охотно согласился Витя.

— Давно?

— Да нет, не очень.

— Месяц, два. полгода, год?

— Ну, с полгода уже… Может, чуть больше…

Я заметил, как малыш с лозиной с разгону влетел в придорожную канаву. Я еще испугаться за него не успел, как он уже выскочил из нее — без плача, без крика, но в жидкой грязи по колено. Витю явно тяготил разговор со мной, и он мог воспользоваться моментом, чтобы избавиться от меня. Схватил бы сына под мышку и утащил в дом. Но ему явно лень шевелиться. Хорошо ему на скамейке под солнцем, пригрелся он. Да и ребенок не жалуется, как бегал, так и бегает.

— И как он там?

— Да ничего, нормально…

— Где работает?

— Ну, водителем где-то…

— Где-то?

— Я не вникал… У Евдохи надо спросить, она знает.

— А позвонить ему можно?

— Можно. Только номер телефона у жены…

Мне показалось, что Витя приободрился. Похоже, радуется, что догадался перевести стрелки на жену. Пусть она отдувается… Вопрос — за что отдуваться? Что не так с Шептулиным?.. Может, беда с ним какая-то приключилась, а Витя не хочет о том говорить…

— А когда она с работы приезжает?