Эледра - Нурия Перра

В животе противно заурчало от голода, и попытавшись вспомнить, когда я ела последний раз, поняла, что это было еще вчера.

– Думаю Профессор с бандой скоро будут готовить еду. Потом, раз ты никуда не торопишься, будем патрулировать город. Может какой мутант захочет пообедать тобой.

Лео, накинув капюшон побрел в сторону порта, сливаясь с тенями сумерек. Я заставила себя встать и забрать толстовку и куртку, которые сняла пару часов назад, окончательно запарившись. Перспектива стать приманкой была безрадостной, но все лучше дома, где меня будет ждать отец или, в крайнем случае, злая мама.

Вторая беседа с Профессором и компанией прошла куда легче и приятнее. Они рассказывали о самых интересных местах Нью-Йорка, о которых знали разве что коренные жители, о хороших заброшенных домах, где можно было бы спрятаться, и целую кучу историй из жизни. В свете костра под видневшимся сквозь потолок сиренево-синем небе с оранжевыми облаками я наконец расслабилась и на время забыла о проблемах, даже смогла смеяться над иногда грубоватыми шутками бездомных. Кто-то у дальнего костра начал напевать песни, постукивая в такт ложкой о жестянку. Лео молчал, никак не поддерживая беседу, но было заметно, что ему тут также хорошо, как и мне. Время от времени я ловила на себе его задумчивый взгляд, словно он пытался вычислить сколько мне еще осталось прожить, или может о чем-то другом, но проникнуть к нему в мысли было невозможно.

А домой я смогла попасть уже когда луна взошла высоко на беззвёздном небе. Лео довез меня до дома и я, немного подумав, стянула куртку и оставила на мотоцикле.

– Возьму у мамы пальто, – я пожала плечами, отвечая на вопросительный взгляд. – Спокойной ночи.

Используя все полученные навыки, я прокралась почти беззвучно и тихонько вошла в свою комнату, застыв на входе. У моего стола спиной ко входу стоял мой отец, держа в руках фотографию в рамочке.

– Твоя мама говорила, что ты поздно возвращаешься. И всегда незаметно.

– Что ты тут делаешь? – прошипела я.

– Не знал, когда ты вернешься и через дверь ли.

Серафим развернулся и в темной комнате, освещаемой только яркими фонарями улицы его зеленые глаза и светлые волосы странно и загадочно блестели. Он поставил фотографию назад на стол, опуская рукава рубашки скрывшей татуировки. Я с трудом подавила желание метнуть в него чем-нибудь.

– Нам с тобой не о чем говорить. Мне казалось, мы с утра это уже выяснили, – я крепче сжала дверную ручку, не зная куда идти.

– Дочь…

– Не смей, – резко и достаточно громко оборвала я. – Не смей меня так звать. Убирайся из моей комнаты. А хочешь что-то исправить – помоги той, кто тебя несмотря ни на что любит. Будь нормальным мужем, который помогает жене.

– К сожалению, Андреа не хочет принимать мою помощь, – сложив руки за спину начал Серафим.

– Тогда и катись из наших жизней!

На секунду в отражении окна и фоторамки блеснула изумрудная вспышка, и мне стоило огромных трудов не обернуться к зеркалу, чтобы проверить не стали мои глаза снова зелеными. Серафима это заставило сделать шаг назад и обеспокоенно нахмуриться.

– Тебе понадобятся ответы и тогда тебе придется обратиться ко мне.

– Жду не дождусь, – злобно процедила я, отходя от дверного проема, чтобы он наконец-то вышел.

Проводив его взглядом, я закрыла дверь, стараясь не хлопнуть, и заперла ее, тут же бросившись к зеркалу. Но мои глаза были обычными. Надеюсь, мне померещилось, иначе у отца была слишком странная реакция. Беспокойство? Не страх, не интерес, будто он знает что-то еще. Какие еще ответы? Что он может понимать?

Изрядно помучив себя мыслями о произошедшем, я наконец поддалась усталости и уснула, но что в последствии стало моей ошибкой.

Сон начался в гладком треугольном коридоре, состоящем из стерильно-белых пластин с темно-синими трубками. Узор стен напоминал микросхему и тянулся в хаотичном порядке на сколько хватало глаз.

Я прикоснулась к настенной панели, которая считала мой отпечаток и пустила сквозь огромный проем, появившийся, когда пластины разъехались, собираясь одна в другую. Помещение внутри было маленьким и темным, стены украшали огромные мигающие консоли и экраны, но тьма не позволяла разглядеть деталей. У стены напротив было окно в соседнюю комнату, словно в камере допросов. Я подошла ближе к окну и там резко зажегся белый свет, яркость которого заставила меня отпрянуть. На полу в соседней комнате сидел, сжавшись в комочек, человек в больничном халате, который плохо прикрывал спину, а лицо полностью закрывали длинные темные волосы. Завязки позволяли разглядеть металлическую микросхему, вшитую в позвоночник и уходящую под кожу, и щупальца нукса…

И тут человек в камере обернулся и сквозь волосы я увидела горящие болью и ненавистью полностью желтые без белков глаза с зрачками-шестеренками. Знакомые глаза…

Человек бросился на стекло, словно мог пробить его и закричал, но крики остались внутри камеры. На меня смотрело перекошенное болью лицо Дона. Он кричал на меня и отчаянно бился о стекло, пока щупальца, словно не подчиняясь ему, не схватили его за горло. В ужасе я отпрянула к стене не в силах смотреть на лицо брата с глазами нукса. Щупальца душили его, пока он не начал сползать по стеклу и сил на то, чтобы биться в агонии не осталось. Бросившись к стеклу, я пыталась понять, чем могу помочь, но была вынуждена наблюдать, как собственные части тела убивают его. Оставив шею Дона в покое, щупальце резко ударило разделяющее нас стекло и разбило его, стремясь схватить меня.

Я резко проснулась, выхватив нож.

Как нож тут оказался…

Потерев глаза, я постаралась прогнать жуткое видение и поскорее забыть об этом. Уже не помню почему нож оказался под подушкой, но это было даже кстати – его холодная рукоять и вес немного прогоняли страх. Я взялась за шнурок на шее, на котором весел деревянный кругляш, подаренный Доном кучу лет назад. Я никогда его не снимала, и иногда тяжесть этого кусочка лакированной древесины с витиеватым узором была единственной опорой после таких кошмаров, но теперь к нему добавился нож. Надеюсь, моя мать не придет меня будить от кошмара и не наткнется на него.

Будильник прозвенел через минуту, и я заставила себя встать и дойти до стола, куда бросила телефон. Ну что, очередной «обычный школьный день», посмотрим