Сокрушительный удар - Дик Фрэнсис

— Ты уверен? — спросил я.

— Это точно.

— А доказать можешь?

— Ты — сможешь. Если захочешь.

— Как он это сделал?

— Видишь ли... это было года три тому назад... он отправил в Японию четырехлетнего жеребца. Полиграф его звали.

— Помню, — сказал я. — Он пал в дороге.

— Ага. Пал. А Вик его застраховал на время путешествия на сто пятнадцать штук, и в случае чего деньги должен был получить он.

— Ну, в этом нет ничего необычного.

— Ага. И застраховал он его за неделю до отправки. Потому фирма и раскошелилась. Потому что за неделю до отправки Вик точно не мог знать, что лошадь падет, ветеринар его осматривал от носа до кормы и сказал, что все в порядке. Этот ветеринар работал в самой компании, и они ему верили.

— Я не помню, от чего он умер?

— От столбняка, — сказал Файндейл. — До Японии на самолете три дня. Когда его грузили в Гатвике, он был здоров, тихо-мирно поднялся по пандусу в самолет, и все такое. Но к тому времени, как они добрались до Ближнего Востока, он был весь в мыле. На следующей остановке его вывели наружу. Он немного спотыкался. На следующей остановке вызвали местного ветеринара. Тот сказал: «Столбняк». Дали телеграмму в страховую компанию. Те хотели прислать своего человека — все-таки речь шла о куче денег, — но не успели. Конь пал, когда тот мужик был еще в Англии. Вик потребовал свои денежки, и страховой компании пришлось раскошелиться.

— А Вик сам сопровождал лошадь?

— Нет. Он был в Англии.

— Так в чем же тут мошенничество?

— А-а... Видишь ли, та лошадь, которая отправилась в Японию и по дороге сдохла от столбняка, была вовсе не Полиграф.

* * *

Он закурил сигарету, поглощенный собственным рассказом.

— Это был конь по кличке Нестегт. Я уставился на него.

— Да ты что! Нестегт стоит на конезаводе в Ирландии.

— Ага, — сказал Файндейл. — Вот это и есть Полиграф.

На исхудалом лице появилось нечто вроде улыбки.

— Видишь ли, Вик купил Нестегта, потому что у него был клиент, которому он был нужен. Нестегту было шесть лет, он выиграл несколько скачек на длинные дистанции, а у этого клиента была небольшая конеферма, и ему нужен был недорогой производитель. Так вот, Вик купил Нестегта за десять тысяч и собирался перепродать за пятнадцать, а тут этот клиент вдруг взял да и помер, а его вдова сказала, что ничего не знает и жеребца брать не собирается. Вик не сильно огорчился, потому что Нестегт был хороший конь.

Он несколько раз глубоко затянулся, припоминая.

— Однажды вечером я был у Вика, недалеко от Эпсома, и мы, как водится, обходили конюшню. Показывает он мне Полиграфа, которого на следующий день должны были отправить в Японию. Здоровый гнедой конь. Весь из себя. А через три денника стоял Нестегт. Тоже гнедой и вообще очень похож. Мы зашли, посмотрели на него, а он стоит, весь съежился, ив мыле. Вик его оглядел и сказал, что потом еще раз его осмотрит и, если не станет лучше, утром вызовет ветеринара. Потом мы зашли к Вику в дом, выпили по рюмочке, и я уехал домой.

Файндейл угрюмо взглянул на меня.

— А на другой день Вик отправил в Японию коня, который через два дня умер от столбняка. Когда мы с Виком увиделись в следующий раз, он мне вроде как подмигнул и сунул штуку наличными. Я посмеялся и деньги взял. А он этого гнедого, который якобы был Нестегт, а на самом деле Полиграф, потом продал на конезавод в Ирландию за семнадцать штук. Если бы он отослал в Японию Полиграфа и вызвал к Нестегту ветеринара, он бы не получил ни гроша. А так ему повезло: он подменил лошадей и получил кругленькую сумму.

— И это приохотило его к легким деньгам в больших количествах?

— Ага... Вот после этого он и стал требовать крупные взятки. Попросил меня помочь... Честно говоря, я был рад.

— И нашел этого опытного мужика, — сказал я.