Сокрушительный удар - Дик Фрэнсис

Мы вошли в кухню. Я сделал кофе. Криспин, по-прежнему в покаянном настроении, смотрел, как я наливаю воду и кладу кофе в кофеварку.

— Лучше бы ты дал мне умереть.

— Хорошо, что ты отрубился в ванной, — сказал я. — Это единственная комната, в которой есть естественная вентиляция через пустотелый кирпич.

Это его не обрадовало.

— Лучше бы я задохнулся!

— Тебе хлеба поджарить?

— Прекрати болтать о еде! Я говорю, что тебе следовало дать мне умереть!

— Знаю, знаю. Все это ужасно глупо. Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы ты был жив и здоров и спокойно жил в Суррее.

— Ты меня не принимаешь всерьез! — Его голос был полон обиды.

Мне вспомнились все наши прежние разговоры на эту тему. Мне следовало дать ему утонуть, когда он заснул в ванне. Мне следовало дать ему врезаться в дерево, когда я отобрал у него ключи от машины. Мне следовало позволить ему свалиться со скалы в Брайтоне, когда он по пьянке подошел к самому краю пропасти.

Обвиняя меня в том, что я не дал ему умереть, Криспин тем самым сваливал на меня все свои невзгоды.

Ход рассуждений был следующий: это я виноват, что он все еще жив, следовательно, это я виноват, что он ищет утешения в выпивке. Его раздражение против меня служило оправданием для того, чтобы жалеть себя, любимого.

Я про себя вздохнул и принялся делать тосты. Сегодня либо завтра опять напьется.

Вик пропал. Я весь день работал у себя в кабинете либо смотрел скачки по телевизору, а Криспин добросовестно старался вникнуть в мои счета.

— Когда ты работал в «Хай-Пауэр», — спросил я, — не слышал ли ты чего-нибудь о лошади по кличке Полиграф? За нее выплатили большую страховку...

Криспин фыркнул.

— Ты же прекрасно знаешь, что я сидел в отделе пенсий, а не в выплатах!

— Я просто подумал — а вдруг ты слышал...

— Нет.

Мы пили кока-колу и кофе, я пожарил на ужин бараньи отбивные, а Вик так и не позвонил.

Наутро — то же самое. Ни слуху, ни духу. Я грыз ногти и прикидывал, что будет, если мой рычаг не сработает. Если Вик ничего не скажет, а этот его приятель не пожелает его спасти. Анализы крови могут погубить Вика, но этот приятель останется на свободе и скоро найдет себе другого помощника, и все начнется снова, словно раковая опухоль.

Я бродил по тому месту, где стояла конюшня, машинально пиная попадавшиеся под ноги камушки.

Во двор завернула неизвестная мне машина, и из нее вышел человек, который тоже был мне совершенно незнаком. Молодой, высокий, белокурый. «Нет, вряд ли это тот приятель Вика», — подумал я и, как оказалось, был прав. В машине с ним было еще двое. С заднего сиденья вылезла Софи.

— Привет! — увидев мое лицо, она улыбнулась. — А ты кого ждал? Судебных приставов?

Она представила мне своих друзей, Питера и Сью. Они ехали в гости к родителям Сью, но, если я хочу, Софи может остаться у меня, а на обратном пути они ее заберут.

Я сказал, что, конечно, хочу. Друзья Софи помахали нам рукой и укатили, а Софи взяла меня под руку.

— Ну так как насчет свадьбы? — спросил я.

— Нет.

— Почему же нет?

— Потому что ты любишь устрицы, а я их терпеть не могу.

Я улыбнулся и повел ее в дом. Ответ как ответ, ничем не хуже любого другого.

Криспину не сиделось на месте, и он был совсем не рад видеть Софи.

— Я пойду прогуляюсь, — заявил он. — Вижу, я здесь лишний.

— Оставайся дома и свари нам кофе, — твердо сказал я. Мы посмотрели друг на друга. Оба мы знали, что, если он пойдет прогуляться, прогулка закончится в пабе.

— Ладно! — бросил Криспин. — Тиран проклятый! Я приготовил ленч — бифштекс с жареными помидорами. Криспин заметил, что этим следовало бы заняться Софи, а Софи ответила, что никогда не следует хозяйничать на чужой кухне. Они недружелюбно смотрели друг на друга. Каждый явно желал, чтобы другого здесь не было. «Не самый приятный воскресный ленч», — подумал я. А когда мы сели пить кофе, позвонил Вик.

— Мой знакомый с тобой встретится, — сказал он. — Но только на пять минут, как ты и просил.

— Где? — спросил я.

— Здесь. У меня дома. В шесть вечера.

— Я приеду, — ответил я.

— Ты отменишь эти анализы? — спросил Вик. В его решительном голосе звучала тревога.

— Отменю, — сказал я. — Но только после встречи.

Я вернулся на кухню. Софи курила. Криспин смотрел на чашку с кофе с таким видом, точно это был его злейший враг. Когда мы бывали дома вдвоем, Криспин довольно часто брал на себя труд сложить тарелки в посудомойку, но я знал, что сейчас, при Софи, он этого делать не будет. Он считал само собой разумеющимся, что, когда в доме есть женщина, всю домашнюю работу должна делать она, даже если это гостья. Ну а Софи не видела причины заниматься грязной работой, которую она терпеть не может, только потому, что она принадлежит к женскому полу. Мой брат и девушка, которая никогда не будет моей женой... Я смотрел на них с печальной улыбкой.

Во второй половине дня позвонили Питер и Сью и сказали, что решили заночевать у родителей Сью и потому не смогут отвезти Софи домой. Не смогу ли я отвезти ее сам?

Я сказал Софи, что у меня назначена встреча неподалеку от Эпсома.

— Нормально, — сказала она. — Я подожду в машине, пока ты управишься с делами, а потом поедем ко мне.

Мне что-то стало не по себе.

— Я еду к Вику Винсенту, — предупредил я.

— Он что, может быть так же опасен, как Файндейл? Я улыбнулся.

— Нет.

— Не забывай, я очень пригодилась тебе тогда, в Аскоте.

— Никогда не забуду!

— Ну и все.

И мы поехали вместе.

Криспин проводил нас до машины.

— Надеюсь, ты не застрянешь до утра, — проворчал он.

— Даже если и застряну, с тобой все будет в порядке. Он угрюмо посмотрел на меня.

— Блин, ты же знаешь, что нет!

— Тебе стоит только захотеть, — твердо сказал я.

— А пошел ты на ... Джонас!

Я завел машину и выехал со двора. Криспин стоял и смотрел нам вслед. Я, как обычно, испытывал грызущее чувство вины из-за того, что снова оставил его бороться с собой в одиночку. И, как обычно, сказал себе, что, если он действительно хочет бросить пить, он должен справляться с собой сам, даже в мое отсутствие. Разве я сторож брату моему?

Мы подъехали к Эпсому. Я нарочно выехал заранее. Вик назначил встречу в шесть, но я решил, что предварительная разведка не помешает. Этот его приятель, кто бы он ни был, уже доставил мне массу неприятностей, и мне как-то не верилось, что впредь между нами будет мир, дружба, жвачка...