Разведывательно-диверсионная группа. Кэт - Андрей Негривода

Этим сообщением, сказанным как бы вскользь, Гот в один миг разрушил до основания наметившуюся было идиллию.

– Говори!

– В сорока метрах ниже водопада оборудована позиция для одного дозорного. Грамотно оборудована и замаскирована. Дозорный с радиостанцией...

– Слышал?

– Станция работает «на прием» – слышал потрескивания и шумы эфира.

– Что еще?

– Дозорный «смотрит» в нашу сторону, но ждут не нас. Думаю, он здесь находится на всякий случай, по старой привычке, и уже успел устать и расслабиться от службы.

– Откуда такие выводы, Гот?

– Он поет.

– ??? – Кондор только поднял брови от удивления.

– Да. Он поет. И, кажется, по-русски...

– Воспроизвести сможешь?

– Русский – тяжелый язык. – Немец наморщил лоб. – Э-э... На недьелка да втарова...

– Я уеду в Комарово... – продолжил фразу Кондор. – Вызывай сюда Стара, Мартин. Срочно! И не шуметь! На брюхе давай. Вайперу передашь приказ выдвигаться ко мне со всеми остальными. И полная тишина! Ясно?!

– Да, месье капрал!

– Давай, Гот. Десять минут... А я тут полежу, послушаю.

Гот уполз выполнять приказ, а Кондор стал вслушиваться в звуки африканских джунглей.

Справа от него шумели и бурлили речные пороги, а, все еще горная здесь, река постукивала, перетаскивая своим течением с места на место небольшие прибрежные камешки. Впереди слышался Алену шум падающей воды. Хотя, если сказать по правде, он его слышал и раньше, только думал, что пороги становятся круче, а течение быстрее, как это бывает частенько у кавказских речух, но уж никак он не мог предположить впереди водопад. И только теперь он сообразил, что может означать микроскопическая водная пыль, которая висела белесой кисеей над самой травой. Да и вообще – вся «зеленка» здесь была более яркой, сочной и развесистой, чем в отдалении от реки, – безжалостное экваториальное солнышко уже вовсю трудилось, сжигая, сводя «на нет», усилия весны...

«Век живи – век учись... – подумал Кондор, только теперь оценивая свои наблюдения. – И дураком помрешь! Как говорит всю жизнь мой батя... Лопухнулся ты, Андрюха, а еще опытный разведчик, называется! Не сообразить сразу, что впереди водопад! Хотя... С другой стороны... Когда ты вообще водопад живьем видел? Только в телевизоре, да и то не часто... Мотай на ус и больше доверяй своим подчиненным, капитан! Они хоть и молодые, но в „гуси“ за здорово живешь никого не берут – на собственной шкуре испробовал!.. Учись доверять – одно дело делаем...»

– Стар прибыл, капитан, – прошептали кусты над ухом Кондора.

– Уже знаешь?

– Что? Гот только передал твой приказ выдвигаться к тебе в срочном порядке... Мог бы и по рации вызвать... Хотя... Какая тут, в жопу, рация[80]? Это я не подумавши ляпнул... – Кондор только хмыкнул – еще в самом начале их «автономки» он категорически приказал: «Рации работают только в импульсном режиме и только на прием», – вдруг какой-нибудь «радиолюбитель» захочет побаловать на шкале настройки, да и выхватит из эфира их болтовню, тогда всей операции конец! А заложникам – так в первую очередь! – Так в чем дело, командир?

– Мартин.

– Я здесь, месье капрал.

– Вижу... И слышу... Расскажи Стару все то, что рассказал мне. И не растягивай слишком долго – говори только суть...

...– Угу-м... И что же это у нас тут за любитель Игорехи Скляра образовался, а? Как думаешь, капитан?

– Жду твоего мнения, Паша...

– Наш – определенно...

– Это мы уже знаем.

– Наш с тобой ровесник. Плюс-минус год-полтора от силы.

– «Комарово»?

– Точно, кэп!.. И из «гусей», но не наших...

– Тоже понятно!

– ...А раз не из наших, тогда это должен быть тертый «мальчик».

– Да уж, майор... Попасть мимо легиона в Африку!.. Кадровый, «афганец»?

– Определенно... И не ниже капитана... Дела-а...

– С «братишкой» воевать не хотелось бы – свой все же... Как думаешь?

– Думаю – он с нами тоже воевать не намерен...

– «Комарово» в дозоре?.. Я уже думал об этом, Паша... А если бы в группе не было ни одного русского?

– А вот это тоже «запятая» – он знает, что в легионе тридцать процентов наших...

– Будем брать... – Кондор принял решение. – Мы вдвоем – других к этому «дозорному» подпускать нельзя.

– Я – «за», капитан...

– Коммандеру группы никак не можна ийть! – подал голос Вайпер. – На то ешчь други вуйки – стрелки!

Кондор обернулся к этому горячему поляку и посмотрел в самые зрачки:

– Ты прав, Збигнев... Конечно, прав!..

Обращение по имени к своему подчиненному в боевой обстановке предполагает уже нечто другое, чем просто подчинение приказу, – здесь начинают рождаться более тонкие доверительные отношения – так рождается боевое братство. А если к тому же командир еще и объясняет свои действия (что в любой армии мира считается нонсенсом по уставу, но тем не менее имеет место сплошь и рядом), то солдат невольно чувствует себя виновным в непонимании и проникается еще большим доверием. Суровая проза войны... Хотя... В этот раз Кондор сделал это не специально, а скорее по старой привычке, сложившейся еще в бытность его в «Витязе» – все тринадцать человек его отдельной РДГ были «сверчками» и по большей части сами учили своего командира премудростям службы «на пике»...

– Только вот в чем закавыка... Этот дозорный знает скорее всего, что мы здесь, и почти наверняка видел Гота...

Кондор намеренно перешел на английский язык для того, чтобы его понимали почти все (за исключением Гранда, не знавшего никаких языков, кроме родного русского). А потому и заметил движение Мартина, дернувшего головой в возмущении.