Двойная засада - Сергей Самаров

– Там были два полковника и один подполковник… – добавил старший лейтенант. – Они возглавляли, как я понял, каждый по группе…

– Полковник Башаев? – спросил Игорь Евгеньевич.

Капитан вытащил из папки новый лист бумаги, сам глянул и положил перед командиром.

– Есть такой полковник…

– Это заместитель министра внутренних дел, – заметил Капустин. – По крайней мере, чиновник в ранге заместителя министра… Там какая-то путаная формулировка в полном названии должности. Кто скажет, заместитель министра, даже полноценный, а не в ранге, должен летать своим вертолетом или летает на общих основаниях и по общим правилам?

– Не велика «шишка», – заметил майор Сапожников. – Очень я сомневаюсь, чтобы какому-то заместителю министра, да еще человеку в ранге заместителя министра, выделили персональный вертолет. Не у всех министров, насколько я знаю, такие вертолеты есть…

– Значит, один из этих вертолетов мы и видели…

– Я с пилотом по рации разговаривал, – напомнил Сапожников. – Это был милицейский вертолет… Тот, который постоянно за ментами закреплен, и пилот зарплату в МВД, надо полагать, получает…

– Но машина обслуживается на военном аэродроме, – добавил капитан Науменко.

– Кто пилот по национальности? – спросил Капустин.

– Говорит с акцентом… Предполагаю, что чеченец… – Утверждать категорично Сапожников не стал. – А остальные пилоты?

Науменко вытащил еще один лист бумаги из папки.

– Русские… Офицеры… Весь состав экипажа – русский… Только на милицейском вертолете экипаж полностью из кавказцев.

– Мне необходимо узнать, на каком вертолете летал полковник Башаев, – твердо, словно приказ отдавал, сказал Капустин.

– Каким образом, товарищ подполковник, прикажете это узнать? – спросил Науменко.

Игорь Евгеньевич посмотрел на капитана и только сейчас заметил, какие ехидные у того глаза. Вообще-то в том, что глаза ехидные, ничего плохого не было, но когда ехидство звучало в словах, это не нравилось.

– Хоть у своей тещи спроси, но мне необходимо это знать…

– Попробуем, Игорь Евгеньевич, – как-то нехотя согласился майор Сапожников. – Хотя я лично возможности сделать это аккуратно не вижу…

Сапожников никак не мог сообразить, разговаривать им с командиром на «ты» или на «вы», и потому предпочитал обтекаемые фразы, в которых можно было избежать личного обращения.

– А что здесь сложного? – не понял старший лейтенант. – Нам же не надо у командира чеченского экипажа спрашивать. Мы спросим у наших экипажей… И откровенно попросим не болтать, поскольку это сфера интересов антитеррористического комитета… Одно это название заставило разговаривать с нами стоя сегодня начальника диспетчерской службы… А он тоже подполковник… Адреса у нас есть… Поедем, и все…

– Учитесь у старших, – довольно заметил Капустин. – Если не у старших по званию, то хотя бы у старших лейтенантов… Действуйте… Николай Юрьевич, обеспечь их транспортом… Один к одному экипажу, второй к другому. Время дорого…

Капустин первым перешел на «ты»…

* * *

– Я на дороге… Ваша машина идет нам навстречу?

– Наша… Мы отправили, товарищ подполковник…

Машины остановились. Разговор по «подснежнику», естественно, был слышен и тем, кто находился во встречной машине. Подполковник Буслаев вышел из автомобиля. Из встречной машины из-за руля вылез старший лейтенант, с пассажирского сиденья – старший прапорщик. Козырнули, но Андрей Васильевич отставил доклад по уставу.

– Я – подполковник Буслаев. Ваш командир… Коротко, что произошло?

– Товарищ подполковник, выполняли задание подполковника Чередниченко…

– Я в курсе. Ваш информатор…

– Информатор выяснил, что на контакт с Шарани Гочияевым ездил майор милиции Шамиль Мусаев из республиканского управления по борьбе с организованной преступностью. Мы нашли майора и захватили его…

– Допросили?

– Говорить не хочет… Доставим его в расположение отряда.

– Вы засветились в селе… Неаккуратно работали… По вашу душу ОМОН выслали… Мы чуть опережаем его. Где Мусаев?

– Насчет ОМОНа мы знаем… Нам подсказали, что из села звонили. Потому машину выслали по дороге, а капитан Глушенков. – Минутку. – Старший лейтенант подправил около рта микрофон «подснежника». – Тетерев… Тетерев, ты где потерялся…

– Это я, Тетерев – капитан Глушенков, – донесся голос из наушника подполковника. – Мы со старшим лейтенантом Скомороховым ведем Шамиля Мусаева через перевал. Машина нас там должна уже дожидаться… Мы так договорились…

– Место встречи обговорили? – спросил Буслаев, включаясь в ситуацию.

– Не заблудимся… Не впервой…

– Понял… Тетерев, продолжай движение… Желательно идти… В хорошем темпе… Подсказать, как научить пленника бегать?

– Научим, – товарищ подполковник. – Олимпийские рекорды бить будет… Звезды на погонах вместо пропеллеров завертятся. Научим…

В наушниках раздался общий смешок.

– Вперед, Тетерев… Машина разворачивается, и в нашу колонну, в середину… Открыть капот… Мелкий ремонт… Пусть ОМОН нас обгонит… Мы не оттуда едем, мы туда едем… Не зевать, обстановка боевая, к неприятностям всем подготовиться… Патрон в патроннике, но автоматы на предохранителе…

Опять наушник донес звук лязганья автоматных затворов. К неприятностям подготовились…

Андрей Васильевич ни минуты не сомневался в том, как себя вести. В этой обстановке он действовал так же быстро, автоматически, как и в тот момент, когда за пару тысяч километров отсюда на городской улице рядом с ухом пролетела пуля…

* * *

С восточной стороны начал погрохатывать гром. Гроза вообще редкое явление в августе, а для Северного Кавказа тем более. Но если и случается такое в природе, то случается чаще всего не в пасмурную погоду, а после зноя, тогда гроза считается приходящая, как разрядка. В этот раз тучи обложили на востоке весь горизонт темной единой массой, внутри которой и ветры, и течения гуляли по своим неведомым законам. На западе же начало просматриваться чистое небо, которого не было еще утром, когда отряд ФСБ прилетел в столицу Чечни.

Игорь Евгеньевич, в ожидании возвращения капитана Науменко и старшего лейтенанта Свиридова, показавшегося ему сообразительным, прошелся по всем помещениям, наблюдая, как устраивается отряд. Им было выделено два этажа. На первом этаже служебные кабинеты и место для дежурного боевого расчета, на втором – помещения, приспособленные для жилья, и отдельно кабинет самого командира отряда. Игорь Евгеньевич прошелся по обоим этажам, постучав кулаком в стену, проверил, насколько крепка перегородка, разделяющая бывшую школу на два отдельных сектора. Потом вместе с дежурным по второму этажу, взяв ключи, поднялся на два верхних свободных этажа, сейчас запертых и законсервированных. Тяжелые металлические двери не являлись особой преградой. Кто захочет, тот их откроет. Исходя из соображений безопасности, Игорь Евгеньевич лично проверил и перегородки на верхних этажах. Там тоже проникнуть в половину, отведенную для отряда ФСБ, было невозможно. Об этом, видимо, позаботились давно и всерьез. Такое отношение к делу радовало.