Под занавес - Ростислав Феодосьевич Самбук

– Какого Стефана Фёдоровича? – притворился удивлённым.

– Нашего директора – Высловского.

– Разве он здесь живёт? – Знал, что не выкрутится, но надо было что-то говорить. А может, в конце концов, и минёт?

– В том домике.

Всё... Теперь все... А если и этого?.. Почувствовал холодную тяжесть оружия. Заманить куда-нибудь – и...

– Я у знакомого был... В особняке рядом... – продолжал врать, хотя знал, что всё это бесполезно. – Оказывается, директор рядом живёт...

– А я к Стефану Фёдоровичу. – Клапчук махнул портфелем и добавил многозначительно: – Он просил материалы для доклада.

– Зачем же беспокоить директора дома?

– А он сам велел прийти.

Гриць заговорщицки подмигнул Клапчуку.

– Может, позавтракаем? Я деньги получил, бутылку поставлю.

Клапчук засмеялся весело.

– Да я же не пью.

Гриць едва сдержался, чтобы не ударить в ненавистное лицо.

– Составишь мне компанию, – не отступал.

– Бывай… – помахал тот рукой.

Повернулся и ушёл, проклятый псарь.

Гриць посмотрел Клапчуку вслед. Лихорадочно обдумывал: что делать? Этот Клапчук сейчас не дозвонится до директора. Уйдёт. Через час или раньше вернётся сестра Высловского. Сразу приедет милиция. Слава богу, сегодня воскресенье, и об убийстве Высловского на заводе узнают только завтра. И завтра этот Клапчук скажет, что видел, как Олекса Иванцив крутился возле дома директора…

Значит, бежать… Бежать немедленно. Пока есть время.

Гриць быстро перебежал дорогу и потерялся в парковых аллеях.

VII

Убийство Высловского получило широкую огласку. Но не такую, на которую рассчитывал Штех.

Хоронить директора вышли почти все рабочие завода. Из уст в уста передавали содержание записки, оставленной убийцей:

«Так будет со всеми, кто сговорился с большевиками. Смерть и ещё раз смерть. Неумолимый меч ОУН достанет вас везде!»

Стояли на кладбище, сжав кулаки, сотни и сотни — суровые, сплочённые, и эта гневная молчаливая толпа была самым красноречивым ответом на бандитские угрозы.

На похоронах было много молодёжи, в частности из политехнического института, где Высловский вёл спецкурс. Подошли и Андрей с Филиппом.

– Какой подлец этот Иванцив, – говорил кто-то у них за спинами. – Втёрся в доверие и…

– Я также слышал, что Высловского убил какой-то Иванцив. – Филипп взял Андрея под руку. – Слесарь сборочного цеха Олекса Иванцив. Директор принимал его дома, а тот…

– Из-за угла они умеют.

– Но ведь своего директора!

– Такой и на отца руку поднимет.

– Говорят, в общежитии стенгазету выпускал.

– Думаешь, он один такой?

– Но нельзя всех подозревать.

– Всех нет. Но мы должны быть бдительными. Завтра у нас комсомольское собрание, будем об этом говорить.

– У нас тоже. Дадим бандитам отпор.

– На словах?

– Прикажешь за оружие браться?

– Я бы взялся!

– Так теперь Бутурлак и даст его тебе! – улыбнулся Филипп. – Сейчас не сорок пятый!

– И мы не мальчишки. Кстати, ты не провидец? Видишь?..

– Про волка речь – а он навстречу! – обрадовался Филипп, увидев Бутурлака, который искал кого-то в толпе.

– Владимир Гаврилович! – крикнул Андрей.

Бутурлак помахал ребятам рукой, подзывая.

– Так редко видимся, – сказал он невесело.

– Вы что здесь делаете? – не совсем тактично поинтересовался Филипп.

– Не знаешь разве? – дёрнул его за рукав Андрей. – Служба…

Бутурлак не возразил.

– Вы поймаете его? – спросил вдруг Филипп.

– Обязательно, – кивнул Бутурлак, не уточняя, кого именно имеет в виду Филипп. – Ему не уйти.

– Откуда этот Иванцив? – не выдержал Андрей. – Если не секрет?

Бутурлак достал из кармана фото.

– Можете посмотреть.

Андрей взглянул, и кровь отхлынула от его лица.

– Он! – воскликнул он. – Смотри, Филипп, это же Гриць!

– Какой Гриць? – не понял Бутурлак. – Олекса Иванцив, убийца Высловского.

– Гриць! Гриць Жмудь, мы же вам говорили о нём.

– Он, молодчик проклятый, – подтвердил Филипп. – Точно он.

– А не ошибаетесь?

– Нет, – упрямо покачал головой Андрей.

Бутурлак уже на что-то решился.

– Пошли, ребята, за мной.

Они вышли с кладбища на улицу, где прислонился к тротуару чёрный трофейный автомобиль, и капитан посадил в него ребят. Сам сел впереди и приказал:

– В управление.

Андрею до сих пор не приходилось ездить в таких больших и комфортабельных машинах, но он не обратил никакого внимания ни на обитые настоящей кожей сиденья, ни на множество никелированных деталей.

– Я знаю, почему он Иванцив, – сказал он, схватившись рунами за спинку переднего сиденья и перегнувшись к Бутурлаку. – У него тётя Иванцива. Сестра матери Гриця.

– Ну и ну… – не выдержал Бутурлак. – Знаешь, где она живёт?

– Почему не знать? Раньше в Бродах, а потом переехала в Бобрку. В Острожанах у неё родственники, старая Кухариха, от неё и слышал.

– А мы ищем его… – начал Бутурлак, но не закончил. – Как зовут Иванциву? Марией Петровной?

– Марией, точно. Слышал от матери Гриця. А отчество не знаю.

Машина остановилась возле областного управления государственной безопасности, и Бутурлак оставил ребят в просторном вестибюле. Сам отлучился на несколько минут. Вернулся с седым подполковником. Тот сказал что-то часовому, и Бутурлак провёл ребят на второй этаж, вероятно, в кабинет подполковника, потому что тот занял место за письменным столом, предложив Андрею и Филиппу стулья за приставным столиком.

– Меня зовут Виктор Эдуардович, – представился он, – фамилия Яхимович. О вас мне уже рассказывал Владимир Гаврилович. – Он уставился тёмными и, как показалось парню, уставшими глазами на Андрея. – Расскажите, что вы знаете об Иванциве?

Андрей смутился.

– Ну, тётя Гриця Жмудя, моего двоюродного брата. Он с куренным Коршуном шёл на Острожаны, и мы с Владимиром Гавриловичем…

– Знаю, – сказал подполковник, улыбнувшись доброжелательно. – Об этом мы знаем. Григорию Жмудю тогда удалось убежать. И вы утверждаете, что это он? – Положил перед ребятами фото.

Андрей рассмотрел внимательно.

Гриць! Конечно, повзрослел, но такие же пухлые губы и маленький шрам над правой бровью. Указал пальцем на этот шрам.

– Вот доказательство, – сказал убедительно. – Ты помнишь, Филипп, как Гриць упал в лодке и разбил лоб о деревянный штырь?

– Да, у него шрам на лбу, – подтвердил тот.

– Доказательство неопровержимое, – констатировал подполковник. – А что вы знаете