Под занавес - Ростислав Феодосьевич Самбук

– Знаешь вашего директора Высловского?

– Кто же его не знает?

Гриць представил седого невысокого мужчину, худенького, живого, с умными глазами. Ему приходилось слушать директора на собраниях – на трибуне тот казался выше, его нельзя было не слушать, он находил такие слова, которые проникали прямо в сердце, и Гриць иногда ловил себя на мысли, что верит директору, даже тогда, когда тот говорил о социалистическом соревновании и роли рабочего класса в управлении государством, о комсомольцах, которых он, Гриць Жмудь, глубоко ненавидел.

И если семена сомнения зарождаются даже у него, что говорить о других, которые слушают Высловского с открытыми ртами?

А Штех уже продолжает:

– Говорят, он имеет в городе авторитет.

– Да, – ответил Гриць уверенно. – Завод большой, Высловского все знают.

– Надо убрать его! – Штех внимательно посмотрел на Григория: как он отреагирует? – Мы выбрали тебя, парень. Сможешь?

Зрачки у Штеха расширились, и глаза потемнели, он не отводил взгляда от лица Григория и, кажется, знал всё, о чём тот думает.

Гриць сразу понял, что именно имеет в виду Штех.

– Убить? – спросил он.

– Сможешь?

– Почему нет? Псаря проклятого!

– Я был уверен в тебе.

– Они убили моих родителей и дядю. Я должен отомстить!

– Где живёт Высловский, знаешь?

– Нет.

– Садовая улица, семнадцать. Особняк в саду, нужно зайти в квартиру, выстрела никто не услышит. А если и услышат… Через дорогу почти напротив парковые ворота. Там на аллеях сразу потеряешься в толпе…

– Если он впустит меня… – нерешительно перебил Гриць.

– Высловский живёт вместе с сестрой. – Штех не обратил внимания на возражение Григория. – Не женат и детей нет. Утром сестра торгует. Примерно час, под девять-десять. Иногда выходит в парк или ездит в город. Нерегулярно.

– Но ведь утром директор на заводе.

– Я наблюдал за домом три дня, – объяснил Штех. – Даю и тебе три. Достаточно. В воскресенье выберешь час, когда сестра отлучится, и зайдёшь в квартиру.

– Я попрошу директора ознакомиться с моим рациональным предложением, – сказал Гриць. – Он уважает рабочих, должен впустить.

– Правильно. А ты – молодец!

– Пистолет при себе есть? – спросил вдруг Гриць.

– Есть.

– Дайте.

– Держи. – Штех вытащил из внутреннего кармана пиджака офицерский «вальтер».

– Где вас найти?

– Нигде, – ответил жёстко. – Явок не будет. Если вляпаешься, выпутывайся сам. В крайнем случае надо пересидеть где-то до холодов. Пока здесь не успокоятся. Тогда позвони отцу Иосифу, он скажет, что делать.

– Всё?

– Нет. В квартире Высловского оставь записку, – протянул бумажку. – Перепиши печатными буквами. – Штех откинулся на спинку скамейки. Кажется, он сказал всё. Хотя нет. Добавил угрожающе: – И помни. Мы не спускаем с тебя глаз. Знаешь, что бывает с теми, кто обманывает нас?

– У меня самого давно руки чешутся! – злорадно улыбнулся Гриць. – Пусть пан функционер не беспокоится, этому Высловскому уже не ходить по земле.

VI

В парке буйно цвели георгины. Стефану Фёдоровичу всегда становилось немного грустно, когда он смотрел на эти роскошные цветы. Они были признаком осени и предвещали замирание природы, а он любил лето с его красками. Зимой он часто простужался и кашлял, сестра Зеня заставляла его надевать толстые вязаные свитера, а ему нравились свободные пиджаки и яркие галстуки.

Сегодня Высловский проснулся поздно, когда солнце уже поднялось над деревьями. Воскресенье, поэтому можно позволить себе такую роскошь. Выглянул в окно – стоял и любовался ещё совсем зелеными деревьями, где устроилась стая шумных птиц.

Скрипнула дверь, и в комнату заглянула Зеня.

– Закрой за мной, Стефан, – попросила она. – Потому что я спешу на базар.

Высловский пожал плечами: так всегда, Зеня очень боится воров, на дверях у них два лучших английских замка, но Зеня приказала приделать ещё стальную цепочку и, прежде чем впустить посетителя, внимательно осматривала его и даже расспрашивала – кто и зачем.

– Я закрою, иди, – пообещал Стефан Фёдорович. Но Зеня всё ещё стояла в дверях, и Высловский сдался. Что-то ворча себе под нос, пошёл за сестрой в прихожую, щёлкнул обоими замками и накинул цепочку – в конце концов, какое ему дело до прихотей Зены?

Высловский посмотрел в окно. Увидел, как сестра перешла улицу и стала на автобусной остановке.

Автобусы ходили нечасто, бывало, когда не вызывал служебную машину, он ждал минут двадцать, но Зене всегда почему-то везло – и сейчас автобус подъехал, как по заказу.

Сестра, распихивая пассажиров, одна из первых оказалась в автобусе.

Стефан Фёдорович спустился на первый этаж и сел за стол. Сам был невысокого роста, а любил всё большое, масштабное, поэтому и стол занимал чуть ли не четверть кабинета, коричневый, красиво отполированный, из настоящего ореха.

Погрузился в работу, писал и писал, когда в прихожей раздался звонок.

Стефан Фёдорович недовольно оторвался от стола – и кого это чёрт принёс?

Звонок раздался еще раз, требовательный и резкий. Высловский вздохнул и пошёл открывать дверь.

...Гриць Жмудь облюбовал себе удобную позицию в парке напротив дома директора: скамейка под густыми жасминовыми кустами, тебя не видно, а ты видишь всё, и, в случае необходимости, пробравшись между жасминовыми зарослями, можно незаметно выбраться на соседнюю аллею.

Особняк Высловского небольшой, но двухэтажный. По две комнаты на этаже, определил Гриць. На первом ещё кухня и кладовая.

Домик от улицы отделял невысокий забор, который можно было даже перепрыгнуть. От незапертой калитки к крыльцу вела бетонная дорожка. Вокруг коттеджа раскидистые яблони.

Гриць видел Высловского на балконе. Заметил, как вышла его сестра с корзиной в руке, как протолкнулась в автобус. Сидел и ни о чём не думал – просто подставил лицо тёплым утренним солнечным лучам, и ему было спокойно и уютно.

Автобус тронулся, и Гриць взглянул на часы. Теперь нужно подождать четверть часа, по крайней мере минут десять, чтобы сестра директора случайно не вернулась.

Начал автоматически считать секунды. Сердце колотилось в ускоренном ритме. Гриць почувствовал, как покраснели щёки. Он приложил к ним холодные ладони и немного остудил. Затем нащупал пистолет во внутреннем кармане и направился к дому директора.

У крыльца остановился на мгновение, не то, что