Код да Винчи - Дэн Браун

Реми Легалудек остановил лимузин неподалеку от церкви Темплав узеньком, заваленном мусором и заставленном помойными баками проходе междудомами. Выключил мотор и осмотрелся. Вокруг ни души. Тогда он выбрался измашины, подошел к задней дверце, открыл ее и скользнул внутрь, к лежавшему наполу монаху.

Тот, почувствовав присутствие Реми, вышел из транса иприоткрыл красные глаза. В них светилось скорее любопытство, нежели страх. Весьвечер Реми поражался спокойствию и выдержке связанного по рукам и ногамчеловека в сутане. Немного побрыкавшись в джипе, монах, по всей видимости,смирился со своим уделом, отдав судьбу в руки неких высших сил или провидения.

Реми ослабил узел галстука, затем расстегнул высокий, тугонакрахмаленный воротничок рубашки и впервые за долгие годы почувствовал, чтоможет дышать свободно и полной грудью. Он открыл бар и налил себе в стаканчикводки «Смирнофф». Выпил залпом и налил еще.

Скоро я стану свободным и богатым.

Пошарив в баре, Реми нашел открывалку для винных бутылок,щелкнул кнопкой на рукоятке. Из нее выскочило острое лезвие. Нож предназначалсядля срезания фольги с горлышек бутылок, но сейчас он должен был послужитьдругим, необычным целям. Реми обернулся и, сжимая в руке сверкающее лезвие,уставился на Сайласа.

Теперь красные глаза светились страхом.

Реми улыбнулся и подобрался к монаху поближе. Тот скорчилсяи забился в своих путах, как птица в силке.

– Да тихо ты! – прошептал Реми, подняв лезвие.

Сайлас не верил, что Бог мог оставить его. Даже физическиемуки, боль в затекших руках и ногах он умудрился превратить в духовноеиспытание. Христос терпел и нам велел. Всю ночь я молился об освобождении. Ивот теперь, увидев нож, он крепко зажмурился.

Страшная боль так и пронзила спину в верхней ее части.Сайлас вскрикнул, не желая верить в то, что ему предстоит умереть здесь, наполу в лимузине, так и не оказав достойного сопротивления. Ведь я исполняяработу, угодную Господу Богу. Учитель говорил, что защитит меня!..

Сайлас почувствовал, как по спине и плечам разливаетсяприятная теплота, и подумал, что это его собственная кровь, потоком льющаяся израны. Теперь острая боль пронзила бедра, и он непроизвольно дернулся, этосработал защитный механизм плоти против боли.

Вот и мышцам ног стало горячо, и Сайлас еще крепчезажмурился, решив, что в последний миг жизни лучше уж не видеть своего убийцу.Он представил себе епископа Арингаросу, еще совсем молодого. Представил стоящимвозле маленькой церквушки в Испании, которую они построили вместе своимируками. Начало моей жизни.

Все тело жгло точно огнем.

– Вот, выпейте, – прошептал мужчина во фраке с сильнымфранцузским акцентом. – Поможет восстановить кровообращение.

Сайлас изумленно приоткрыл глаза. Над ним склонялся человек,в руке стаканчик с какой-то жидкостью. На полу, рядом с ножом, на котором небыло и капли крови, валялся огромный моток скотча.

– Выпейте, – повторил мужчина. – Вам, должно быть,больно, мышцы совсем занемели. А теперь в них поступает кровь.

Сайлас проглотил содержимое стаканчика. Жидкость обожглаглотку. На вкус водка показалась просто ужасной, но он сразу почувствовал себялучше. И его охватило чувство благодарности к этому незнакомому человеку.Последние сутки судьба была не слишком благосклонна к Сайласу, но теперь Богодним взмахом своей волшебной палочки преобразил все вокруг.

Бог меня не забыл.

Сайлас знал, как назвал бы это епископ Арингароса.

Божественное провидение.

– Я и раньше хотел освободить вас, – сказалслуга, – но это было просто невозможно. Сначала в Шато Виллет прибылаполиция, потом все эти события в Биггин-Хилл. Только сейчас выпал удобный момент.Надеюсь, вы понимаете, Сайлас?

Монах вздрогнул от неожиданности.

– Откуда вам известно мое имя?