Горячая шестерка - Джанет Иванович

– И ты готова рискнуть и поехать за ним на своей тачке, хотя видишь, что он натворил с моей машиной?

– Твоя машина отпадает, мне с моими габаритами туда не влезть. Тебе понадобится открывалка, чтобы выковырять меня оттуда. К тому же в этой твоей смешной машине всего два места, на них будем сидеть мы. Допустим, если мы скрутим Мансона, мы можем привязать его к крыше. Не самая плохая мысль, но это нас сильно задержит.

Лула подошла к выдвижным ящикам с досье и пнула нижний справа. Ящик вывалился, Лула достала оттуда «глок» 40-го калибра и опустила его в свою сумку.

– Не стрелять! – решительно заявила я.

– Ну конечно, разве я не знаю, – согласилась Лула. – Это я для понта.

* * *

К тому времени, как мы выехали на Рокуэлл-стрит, в животе у меня похолодело, а сердце отбивало в груди степ.

– Не больно ты хорошо выглядишь, – заметила Лула.

– Наверное, меня укачивает в машине.

– Тебя никогда не укачивало в машине.

– Укачивает, если я еду за мужиком, который только что бросался на меня с монтировкой.

– Не волнуйся. В случае чего я прострелю ему задницу.

– Нет! Я уже сказала, никакой стрельбы.

– Ну конечно, но эта пушка вроде страхования жизни.

Я попыталась строго взглянуть на нее, но лишь тяжело вздохнула.

– Где его дом? – поинтересовалась Лула.

– Вон тот, с зеленой дверью.

– Трудно сказать, есть там кто-нибудь или нет.

Мы дважды проехали мимо, затем по боковой дороге объехали дом и остановились у гаража Мансона. Я вылезла и заглянула в грязное окно. «Краун Виктория» стояла на месте. Черт.

– План будет такой, – сказала я Луле. – Ты идешь к парадной двери. Он тебя никогда не видел, так что ничего не заподозрит. Скажи ему, кто ты и что он должен поехать с тобой в город. Он побежит к своей машине через заднюю дверь, тут я его поймаю и надену наручники.

– Вроде нормально. Если будут проблемы, ори изо всех сил, я прибегу.

Лула отъехала, а я на цыпочках пробралась к задней двери Мансона и прижалась спиной к стене дома, чтобы он не мог меня видеть. Достала перечный баллончик, проверила, работает ли он, и стала ждать, когда Лула постучит в дверь.

Через пару минут послышался стук, затем приглушенный разговор, потом я услышала шаги в направлении задней двери и звук отпираемого замка. Дверь распахнулась, и появился Моррис Мансон.

– Стоять, – приказала я, ногой захлопывая за ним дверь. – Не двигаться. Пошевелишься, получишь полную порцию перца в рожу.

– Ты! Ты! Ты меня заманила в ловушку!

Баллончик я держала в левой руке, а наручники в правой.

– Повернись, – велела я, – руки вверх, ладони на стену.

– Ненавижу! – завизжал он. – Ты точно как моя бывшая жена. Пронырливая, лживая, отвратительная сука. Ты даже на нее похожа. Такие же вьющиеся дурацкие волосы.

– Дурацкие волосы? Не поняла?

– Я хорошо жил, пока эта сука все не испортила. У меня был большой дом и хорошая машина. И стереосистема.

– И что случилось?

– Она меня бросила. Спросила, что со мной скучно. Скучный старина Моррис. В один прекрасный день она взяла себе адвоката, подогнала грузовик к дверям и вычистила все. Всю гребаную мебель, всю чертову посуду, каждую долбаную ложку. – Он показал на свой дом. – Вот все, что мне осталось. Этот дерьмовый стандартный домишко и подержанная «Краун Виктория», за которую еще два года платить. После пятнадцати лет на пуговичной фабрике, где я пальцы стер до костей, я ем кашу на ужин в этой крысоловке.

– Господи!

– Подожди минуту, – попросил он. – Дай я хоть дверь закрою. Там почти ничего нет, но это все мое имущество.

– Ладно. Только не делай резких движений.

Он повернулся ко мне спиной, запер дверь, повернулся и налетел на меня.

– Ух, – сказал он. – Прости. Потерял равновесие.

Я отступила.

– Что это у тебя в руке?

– Зажигалка. Ты ведь раньше видела зажигалки, верно? Знаешь, как они действуют? – Он щелкнул, и появилось пламя.

– Брось ее!

Он помахал зажигалкой.

– Смотри, какая симпатичная. Знаешь, что это за зажигалка? Уверен, даже не догадываешься.

– Я сказала, брось ее.

Он поднес зажигалку к своему лицу.

– Ты сгоришь. Уже ничего не сможешь сделать.

– О чем ты? Мама родная! – На мне были джинсы, белая, заправленная в них футболка, а вместо куртки темно-зеленая теплая рубашка. Я взглянула вниз и увидела, что пола моей рубашки уже горит.

– Сгори! – орал он. – Сгори в аду!

Я бросила наручники и баллончик и торопливо расстегнула рубашку. Выпуталась из нее, швырнула на землю и затоптала огонь. Пока я топталась на рубашке, Моррис исчез. Я подергала дверь черного хода. Заперто. Послышался звук заводимого мотора. Взглянула на дорожку и увидела удаляющуюся «Краун Викторию».

Я подобрала рубашку и надела ее. Нижняя правая пола практически отсутствовала.

Когда я свернула за угол, Лула стояла, опершись на машину.

– А где Мансон? – уныло спросила она.

– Сбежал.

Она наконец обратила внимание на мою рубашку и подняла брови.

– Могу поклясться, сюда ты приехала в целой рубашке.

– Не хочу об этом говорить.

– Похоже, кому-то вздумалось поджарить твою рубашку. Сначала машину, теперь рубашку. Эта неделя может стать для тебя рекордной.

– Знаешь, я вовсе не обязана это делать, – сообщила я Луле. – Везде полно хорошей работы.

– Например?

– В «Макдоналдсе» нанимают людей.

– Я слышала, еще и жареную картошку бесплатно дают.

Я подергала переднюю дверь Мансона. Заглянула в окно. Мансон завесил его старой простыней в цветочек, но в середине была дырка. Убогая комната. Потрескавшийся деревянный пол. Продавленная кушетка, прикрытая плешивым покрывалом. Старый телевизор на дешевой металлической подставке. Маленький столик перед кушеткой. Даже с такого расстояния я смогла разглядеть, что он весь облупился.

– У психа Мансона дела идут неважно, – резюмировала Лула, которая тоже заглянула в комнату. – Мне всегда представлялось, что убийца и насильник должен жить лучше.

– Он разведен, – объяснила я. – Жена все вычистила.

– Видишь, пусть это будет уроком. Надо всегда первым поспевать с грузовиком.