Горячая шестерка - Джанет Иванович

– Я думаю, из вас получится великолепный полицейский, вот только у нас существует возрастной ценз.

Бабушка сжала губы.

– Как обидно. Ненавижу эти возрастные цензы. Остается только стать охотницей за преступниками.

Я с надеждой на помощь взглянула на Морелли, но он не отрывал глаз от тарелки.

– Чтобы стать охотницей за преступниками, ты должна уметь водить машину, – сказала я бабушке. – А у тебя даже нет водительских прав.

– Я так или иначе собиралась их получить, – сказала она. – Завтра я первым делом запишусь в школу вождения. У меня и машина есть. Твой дядя Сандор оставил мне свой «Бьюик», а раз ты им больше не пользуешься, я могу попробовать на нем поездить. Очень даже симпатичная машина.

Сарай на колесах.

Когда посудина с курицей опустела, бабушка отодвинулась от стола.

– Давайте все приберем, – сказала она, – а потом посмотрим кино. Я заехала в прокат и взяла несколько видеофильмов.

Бабуля уснула на середине «Терминатора», сидя, выпрямившись на диване и уронив голову на грудь.

– Мне, наверное, пора уходить, – сказал Морелли. – Вы уж тут, девочки, между собой разбирайтесь.

Я проводила его до двери.

– Что-нибудь слышно о Рейнджере?

– Ничего. Даже слухов никаких.

Иногда отсутствие новостей означает хорошие новости. Во всяком случае, его не вынесло на берег приливом.

Морелли притянул меня к себе и поцеловал, и я почувствовала соответствующие ощущения в соответствующих местах.

– Мой номер ты знаешь, – сказал Джо. – И я плевать хотел на то, что кто-то может подумать.

* * *

Я проснулась на диване с затекшей шеей и с мерзким настроением. На моей кухне кто-то чем-то брякал. Не надо быть провидцем, чтобы догадаться кто.

– Потрясающее утро! – сказала бабушка. – Я тут завелась с блинами. И кофе поставила.

Ладно, может, и не так уж плохо жить с бабушкой.

Она мешала тесто для блинов.

– Я подумала, что лучше сегодня встать пораньше, и тогда ты сможешь немного поучить меня водить машину.

Слава богу, моя машина сгорела дотла.

– У меня сейчас нет машины, – сказала я. – Произошел несчастный случай.

– Опять? Что же на этот раз случилось? Поджог? Бомбу подложили? Что-то тяжелое сверху упало?

Я налила себе кофе.

– Поджог. Но я не виновата.

– Веселенькая у тебя жизнь, – заметила бабушка. – Не соскучишься. Быстрые машины, быстрые мужчины, быстрая еда. Я бы от такой жизни не отказалась.

Насчет быстрой еды она была права.

– Тебе сегодня не принесли газету, – сказала бабушка. – Я выходила посмотреть, так всем соседям принесли, а тебе нет.

– Я не выписываю газету, – объяснила я. – Если нужно, покупаю. Или беру взаймы.

– Что это за завтрак без газеты, – возмутилась бабушка. – Я должна прочитать все юмористические штучки и некрологи, к тому же сегодня утром я хочу поискать себе квартиру.

– Достану я тебе газету, – сказала я, не желая мешать поискам квартиры.

На мне была зеленая байковая ночная рубашка, которая прекрасно сочеталась с моими покрасневшими голубыми глазами. Я надела сверху короткую джинсовую куртку, нацепила тренировочные штаны, сунула ноги в ботинки, которые не потрудилась зашнуровать, нахлобучила бейсболку с надписью «Морские львы» на вьющиеся темные волосы, в данный момент напоминающие птичье гнездо, и схватила ключи от машины.

– Вернусь через минуту, – пообещала я. – Я только добегу до киоска.

Я нажала кнопку лифта. Двери раскрылись, и моя челюсть отвисла. Прислонившись к стене лифта и скрестив руки на груди, стоял Рейнджер. Темные глаза смотрели оценивающе, хотя уголки губ изогнулись в легкой улыбке.

– Заходи, – приказал он.

Он отказался от своего обычного черного прикида. На нем была коричневая кожаная куртка, кремовая рубашка, выцветшие джинсы и рабочие ботинки. Волосы, всегда стянутые назад в хвостик, были коротко подстрижены. На лице – двухдневная щетина, отчего его зубы казались еще белее, а оливковый цвет кожи еще темнее.

– Господи, – сказала я, чувствуя, как внутри все дрожит. – Ты на себя не похож.

– Обычный простой парень.

Да, верно.

Он протянул руку, схватил меня за грудки и втащил в лифт. Нажал на кнопку, закрывающую дверь, потом на «стоп».

– Нам надо поговорить.