Правила убийцы - Джон Сэндфорд

— Может, это было масло для волос?

— Нет, не думаю. Мне кажется, что это был одеколон. С легким запахом.

— Но от него не воняло? Немытым телом?

— Нет.

— На нем была футболка. Вы сказали, что он белый. Очень белый?

— Абсолютной белый. Кожа у него белее, чем у вас. Вот я смуглая, вы белокожий, но загорелый, а он совсем белый.

— Совсем незагорелый?

— Да. Думаю, что да. Это не просто мое впечатление. На нем были перчатки, и я помню, что его кожа была почти такой же белой, как и перчатки.

— Когда вы беседовали с полицейским из Сент-Пола, вы сказали, что на нем была спортивная обувь. Какого типа, вы знаете?

— Нет. Он просто сбил меня с ног, я поднималась и помню ботинки с такими маленькими штучками с боков, похожими на пузырьки. — Она замолчала и наморщила лоб. — Я не говорила другим полицейским про эти штучки.

— И что это были за штучки?

— Ну такие прозрачные вставки, через которые видно, что там внутри ботинка.

— Да. Я знаю. Вы часто бываете в центре Сент-Пола?

— Иногда.

— Если у вас будет время, прогуляйтесь там сегодня днем и посмотрите на обувь, может быть, вы увидите что-нибудь похожее. Хорошо?

— Конечно. Господи, я не думала…

Лукас достал бумажник, вынул служебную карточку и передал ее женщине.

— Позвоните мне и скажите.

Они поговорили еще минут десять, но больше ей ничего вспомнить не удалось. Он сделал несколько заключительных записей в стенограмме и собрал все свои бумаги обратно в портфель.

— Вы перепугали меня, — призналась Руиц, когда он закрыл портфель.

— Я хочу поймать этого парня, — сказал Лукас. — И я решил, что, возможно, есть нечто такое, что вы сможете вспомнить, только пройдя еще раз через это.

— У меня опять будут ночные кошмары.

— А может быть, и нет. Даже самые жуткие кошмары проходят через некоторое время. Учитывая ситуацию, я не буду извиняться.

— Я знаю. — Она одернула юбку. — Просто…

— Да. Я понимаю. Послушайте, мне нужно позвонить, вы позволите?

— Да, конечно.

Карла снова села на стул. Она была подавлена, почти в состоянии депрессии. Лукас наблюдал за ней, пока узнавал у дежурного номер телефона колледжа святой Анны, потом повесил трубку и снова набрал номер.

— Думайте о чем-нибудь совершенно ином, — посоветовал он ей.

— Я стараюсь, но у меня не получается, — отозвалась она. — У меня снова все это перед глазами. Господи, ведь он был здесь.

Лукас поднял руку, чтобы она немного помолчала.

— Психологический факультет… Спасибо… Сестру Мэри Джозеф… Скажите ей, это лейтенант Лукас Дэвенпорт из полиции…

Он снова взглянул на Карлу. Она неотрывно смотрела в окно.

— Алло! Лукас?

— Элла, мне нужно с тобой поговорить.

— О Бешеном?

— Да.

— Я ждала, что ты позвонишь. Когда ты хочешь приехать?

— Я сейчас в Сент-Поле. Мне надо вернуться к четырем на совещание в Миннеаполис. Я надеюсь, ты примешь меня прямо сейчас.

— Если ты явишься сей момент, то мы сможем спуститься вниз и поесть мороженого. Через сорок пять минут у меня факультетское собрание.

— Жду тебя у Фэт Альберт-холла через десять минут. — Лукас повесил трубку. — С вами все в порядке? — спросил он, собираясь уходить. — Я был немного грубоват…

— Да.

Она продолжала смотреть в окно, и он остановился, держась рукой за ручку двери.

— Вы выясните все для меня? Про ботинки?

— Конечно. — Она вздохнула и повернулась в его сторону. — Мне нужно уйти отсюда. Подождите меня, я только возьму сумочку. Проводите меня на улицу.

Через минуту она была готова, и они поехали на старом лифте вниз. Лифтер слушал свой магнитофон через наушники, но все равно были слышны звуки «хэви металл».

— От такой музыки можно стать импотентом, — сказал Лукас.

Лифтер не отреагировал и продолжал в такт кивать головой.

— А этот парень в лифте… — проговорил Дэвенпорт, когда они уже были внизу. Незаконченная фраза прозвучала как вопрос.

— Не может быть, — ответила Карла. — Рэнди настолько поглощен музыкой, что едва нажимает нужный этаж. Он никогда не смог бы совершить настоящее нападение на человека.

— Хорошо.

Он открыл ей дверь, и она вышла на улицу.

— Как хорошо здесь, — вздохнула она. — Как приятны лучи солнца.

Машина Лукаса стояла в квартале от дома. Они медленно шли вместе вдоль улицы.

— Послушайте, — сказала женщина, когда они остановились около «порше» Лукаса. — Примерно раз в неделю я выбираюсь в Миннеаполис. Я выставляю там свои работы в галерее. Если я заеду к вам как-нибудь, вы мне расскажете, как продвигается расследование? Я позвоню предварительно.

— Конечно. Мой кабинет на первом этаже городской мэрии. Вы можете оставить свою машину…

— Я знаю, где вас искать, — прервала она его. — Я к вам загляну. А сегодня днем обязательно позвоню насчет ботинок.

Карла пошла дальше одна, а Лукас сел в машину и завел мотор. Некоторое время он смотрел ей вслед через боковое стекло; она оглянулась и улыбнулась.

— Гм, — хмыкнул он.

Дэвенпорт проехал немного и остановился рядом с ней, протянул руку и открыл окно с другой стороны машины.

— Забыли что-нибудь? — спросила Руиц, нагнувшись к окошку.

— Какая музыка вам нравится?

— Что?

Вопрос привел ее в замешательство.

— Вы любите рок?

— Да.

— Хотите посмотреть «Аэросмит» завтра вечером? Со мной? Я вас вытащу из вашей квартиры.

— Ой! Ну… Хорошо. Когда? — Она не улыбалась, но определенно была заинтересована.

— Заеду за вами в шесть. Поужинаем где-нибудь.

— Отлично. До скорого.

Карла помахала ему рукой и отошла от машины. Лукас, нарушив правила дорожного движения, развернул «порше» в обратную сторону и поехал к скоростному шоссе. Когда он отъезжал, то посмотрел в зеркальце и увидел, что она смотрит ему вслед. Это было глупо, но ему показалось, что их глаза встретились.

* * *

Сестра Мэри Джозеф раньше звалась Эллой Крюгер. Она выросла в северной части Миннеаполиса, ее дом находился в одном квартале от дома, где родился Лукас. Они одновременно пошли в школу: однажды осенью их матери повели их вместе по выщербленным тротуарам, мимо высоких зеленых изгородей, потом через арки из красного кирпича в начальную школу святой Агнессы. Элла снилась Лукасу. Симпатичная стройная блондинка, самая известная и любимая ученица как среди учителей, так и среди учеников, она еще и быстрее всех бегала. У доски она постоянно побеждала в соревнованиях по умножению. Лукас обычно был вторым. В конкурсах же на лучшее правописание побеждал он, а Элла была второй.