Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

Блюи, мои соболезнования, это ведь та самая тетушка, с которой ты меня знакомил?

И второе, после того, как от Страйка не пришло ответа:

Разве я порочна? Джейго говорит, что да. Раньше я думала, что это неправда, – ведь ты меня любил.

Как минимум она еще жива. У него крутило нутро. Страйк сел и закрепил протез, отгоняя от себя мысли о Шарлотте.

Завтрак прошел в напряжении. Стол, заставленный пасхальными яйцами и сластями, будто сошел с мультяшного экрана. За едой Страйк держал тарелку на коленях. Только после того, как Люси вручила им с Тедом по шоколадному сувениру, детектив сообразил, что для сестрицы он ничего не подготовил. Зато перед мальчишками выстроились целые пирамиды, так и норовившие рухнуть в разные стороны.

– А зачем на Пасху еж? – спросил Адам Страйка, держа в руках его подарок.

– Пасха ведь по весне, правда? – с другого конца стола отозвался Тед. – Зверюшки просыпаются после зимней спячки.

– Мне поломанный достался, – ныл Люк, встряхивая коробку.

– Не повезло, – сказал Страйк, и Люси метнула на него злой взгляд.

В то утро она была как на иголках: беспрерывно отчитывала сыновей, не отлипавших от телефонов за общим столом, буравила взглядом Страйка, когда тот просматривал входящие сообщения, постоянно проверяла, не портится ли за окном погода. Под благовидным предлогом покупки пасхальных яиц для дочерей Дейва Страйк, улизнув из дому, не сделал и десяти шагов по крутому спуску, но уже приготовил сигарету – и тут же встретил подъехавшего на своем «дастере» Полворта со всем семейством. Когда Страйк вполголоса изложил Дейву цель своего похода, тот не сдержался:

– Обойдутся, у них дома шоколада завались – на год вперед хватит. Забей.

В одиннадцать часов, после того, как баранью ногу поставили в духовку и включили таймер, после того, как Люку в сотый раз объяснили, что нет, он не возьмет на лодку свой айпад, и после того, как младшей дочери Полвортов приспичило в туалет (она отказалась зайти в уборную перед выходом, хоть и предлагали, но стоило отъехать, как ей, конечно же, сразу понадобилось), все наконец-то добрались до гавани, где уже поджидала медсестра Керенца, и вместе загрузились в старую парусную шлюпку Теда «Джоанет».

Некогда надежный компаньон своему дяде, Страйк больше не мог удерживать необходимое для обращения с парусами и штурвалом равновесие. Его усадили вместе с женщинами и детьми, но шум бьющегося о парусину ветра избавил Страйка от необходимости поддерживать беседу. Тед выкрикивал команды Полворту и Джеку. Люк грыз шоколад, щурясь на холодном ветру; дочери Полворта жались к матери, обхватившей их обеими руками. Люси, держа на коленях приплюснутую белую урну, уже заливалась слезами. Сидевшая с ней рядом Керенца прижимала к себе букет темно-розовых роз, неплотно завернутых в целлофан, а Грег с Полвортом то и дело покрикивали на детей, чтобы те не подставляли головы под гик, и лодка с грехом пополам обогнула мыс с парящим над землей замком Святого Модеза.

Рисунок на поверхности моря непрерывно менялся, примеряя разнообразные узоры: от покрытого рябью серо-зеленого ковра до искрящейся хрустальным блеском вуали. Висевший в воздухе острый аромат озона казался Страйку таким же родным и умиротворяющим, как запах пива. Но стоило ему втайне порадоваться, что Джоан выбрала вместо могилы именно такую возможность, как в его нагрудном кармане завибрировал телефон. Не устояв перед искушением узнать, что еще настрочила ему Шарлотта (кто же еще?), Страйк вытащил мобильный и прочел: