Не родись болтливой - Наталья Александрова

– Как здоровье Марии Михайловны?

– Так все без перемен, ну и слава богу!

– Верно, – согласилась я.

– А вы далеко ли направляетесь? – Видя, что я медлю с ответом, мне не хотелось рассказывать ему, что я вечером иду к одинокому мужчине, который вовсе меня не ждет, старичок очень сконфузился. – Уж простите стариковское любопытство, вечно мы норовим все расспросить, – смущенно проговорил он.

– Что вы, Николай Петрович, я к подруге иду, вот тут она живет рядом!

– Ну, всего наилучшего, милая Танечка, кланяйтесь от меня подруге-то. – Он хитро улыбнулся, и я подумала, что он догадался про Кирилла, очевидно, он знал, где тот живет.

Карамазов вежливо приподнял шляпу и удалился. На повороте я оглянулась – старичок шел легко, почти не опираясь на трость, очевидно он носил ее так, на всякий случай. Костюмчик на нем сегодня был другой – по солнечной погоде более светлый. По-прежнему старичок был очень аккуратненький и выглядел вполне довольным жизнью.

Я вошла в уже знакомый проходной двор, там на лавочке сидели старушки, как летом. Они проводили меня неодобрительными взглядами и зашептались. Вспомнив утреннюю наглую бомжиху, я испугалась было, но потом сообразила, что бабушкам просто не понравилась длина моей юбки. Тут они правы, учитывая, что опять буду домой возвращаться поздно, следовало надеть брючный костюм, так спокойнее.

Я вошла в подъезд и поднялась по ступенькам. Дверь в квартиру Кирилла была открыта, то есть не то чтобы открыта, но слегка притворена. Мне это не понравилось, поэтому я нажала на звонок, но он не работал, во всяком случае, звонка в квартире не было слышно.

– Кирилл! – Я постучала в дверь, – Ты дома?

Никто не отозвался, но где-то в глубине квартиры лилась вода. Если он принимает душ, то почему с открытой входной дверью? А может, Галка права, и он все-таки пьяница?

Я решительно открыла дверь и вошла. В прихожей был жуткий беспорядок. Вешалка болталась на одном гвозде, одежда валялась на полу. Столик для телефона теперь стоял на трех ногах, а телефонный аппарат, и раньше расколотый, теперь разбился окончательно. За дверью комнаты послышалось какое-то движение.

«Воры! – мелькнуло у меня в голове. – Чушь какая, что у него красть? Значит, была пьяная драка», – вспомнила я Галкины умозаключения.

Если я сейчас убегу, то бабки во дворе обязательно меня запомнят, а потом опознают. А вдруг там кого-то убили? Но кто же тогда двигается?

Я вооружилась четвертой ножкой от столика, которая валялась отдельно, и вошла в комнату. По сравнению с тем, что творилось в комнате, в прихожей был порядок, как на крейсере «Аврора» седьмого ноября.

Все ящики из платяного шкафа были вынуты, белье, носки и всякие шмотки валялись кучей на полу, то же самое творилось с письменным столом. Какие-то железки и бумажки лежали вперемешку. Посуда в серванте не побилась, это я заметила краем глаза. А в общем, был ужасный разгром, а в довершение всего из-за стола торчали ноги в носках, и дырка на пятке была аккуратно заштопана.

В моих ушах почему-то зазвучал равнодушный голос диктора:

«…временно неработающий К. после совместного распития спиртных напитков…»

«Они его убили!»

Только этого мне не хватало. Обнаружить еще один труп, имея в сумочке фотографию, где рядом с покойником я собственной персоной! Полиция будет просто в восторге!

Из-за стола раздался стон, и я в мгновенье ока оказалась там. Кирилл открыл один глаз и с недоумением уставился на меня.

– А ты что тут делаешь?

Я подло обрадовалась, что он жив, – значит, он подтвердит, что не я устроила весь это разгром и не я его ударила.

– Кирилл, что с тобой? Кто это тебя так?

– Не знаю, черные какие-то.

– Черные? – Я вспомнила про молодого человека с консервной банкой, явно южной наружности.

Кирилл сделал попытку сесть, я подхватила его и увидела, что голова у него сзади вся в крови.

– О господи, они тебя ранили!

– Еще бы, так по голове звезданули!

С большим трудом с моей помощью он дотащился до дивана. Диван не пострадал, правда, пружины торчали в разные стороны, но это я помню по прошлому разу. Я сбегала на кухню, где был такой же разгром, намочила полотенце и обтерла ему голову. Кровь текла меньше.

– Кирилл, надо же «Скорую» вызывать, тебе в больницу надо!

– Не суетись, – он показал на диван рядом с собой, – сядь, дай подумать.

– Что же случилось?

– Я в магазин ходил, продукты покупал.

– Яйца, молоко, масло сливочное…

– А ты откуда знаешь?

– Они все на кухне на полу.

– Да, прихожу, дверь открываю, а тут погром, вылетает какой-то черный, я было его схватил, а тут – сзади – хрясь по голове, и больше ничего не помню. В общем, иди сейчас на третий этаж, квартира вот так, наискосок, спросишь там Геннадия, приведешь сюда.

– А номер квартиры какой?

– Забыл, – он посмотрел виновато, – голова болит.

Я взлетела на третий этаж и позвонила в нужную квартиру, открыла женщина.

– Простите, мне Геннадия срочно нужно.

– Гена! – крикнула она в глубину квартиры, но на меня посмотрела неприязненно.

Явился Гена в майке и тренировочных штанах с пятилетней девчушкой на плече. Мне стало неудобно – врываюсь в семейный дом, человек отдыхает.

– Привет! – протянул Гена. – Ой, Ира, это же Кирюшина девушка!

Вот, теперь у них в районе все меня знают как Кирюшину девушку.

– Пойдемте к нам, ему плохо.

– А чего плохо? – веселился Геннадий. – Перепил или перетрахался?

– Геннадий! – прикрикнула жена, – Ты хоть при ребенке бы… – Она взглянула на меня и сказала еще строже: – Собирайся живо, Кирилл по пустякам беспокоить не будет.

Гена выскочил уже в рубашке и с чемоданчиком.

– Ну, чего там у вас?

– Напали на него, по голове дали сильно.

– Много народу?

– Минимум двое.

– Вот, с одним бы он справился. Кирилл же мастер спорта по самбо, он тебе не рассказывал?

Я вспомнила, как Кирилл ловко бросил Вадима на асфальт, и поверила.

Кирилл полусидел на диване, прижимая к голове полотенце, и был таким бледным, что Геннадий сразу посерьезнел, подскочил к нему, велел мне включить свет, – оказывается, бандиты просто вывинтили пробки, – и стал внимательно осматривать рану.

– Ничего, сейчас два шва наложим, а что кровь идет – так даже лучше, гематомы не будет.

– Вы что, прямо здесь будете зашивать?

– А что, из-за такой ерунды в больницу его тащить? Давай, воды кипяченой принеси быстро!