Дело с телом - Марина Серова

В голове крутились какие-то обрывки мыслей. Решив, что так дальше жить нельзя и моему организму срочно требуется подзарядка, я остановила машину у неплохого тихого кафетерия, в котором продается великолепный кофе, и с удовольствием вошла в прохладное помещение. Тем более что погода на улице к тому моменту к прогулкам не располагала — наконец-то дождь собрался с силами и закапал на иссохшую землю. А едва я оказалась в кафе, как по-настоящему полило. Такого ливня в этом году еще не было. По асфальту тут же заструились потоки воды, смывая накопленные за долгую жару пыль и грязь. Прохожие суетливо побежали кто куда. А я спокойно села за столик и заказала себе двойной кофе.

Надо сказать, мой любимый напиток помог — в голове значительно прояснилось. Я вспомнила о сфотографированной страничке из блокнота Галины Королевой и достала ее из сумки. Благо, пленку я отдала в проявку сразу же, и теперь у меня на руках был прекрасный снимок.

В самом деле, фотографические услуги — это удивительно удобно. А за определенную плату «сверху» можно надеяться на конфиденциальность. Я довольно длительное время пользуюсь услугами одного фотографа: плачу ему деньги за срочность и молчание, а он быстро проявляет пленку и делает превосходные по качеству карточки. Вот в чем соль хорошо оплачиваемой работы. Раньше я была вынуждена все проявлять и печатать сама, и возни это добавляло немало. Зато теперь — ни забот, ни хлопот.

Достав из сумки снимок, я уставилась на него. Совершенно ясными были два момента: то, что написано, было названием файла и сопровождалось инициалами Валентина Арсеньевича Клюжева. Да, и еще одно. Эту запись явно не хотели афишировать — все написано очень мелким почерком.

Так, возникал логичный вопрос — где искать этот файл? В компьютере на работе? Можно попытаться.

Допив кофе, я расплатилась и отправилась в «Тарасовские ведомости». Секретарша Людочка жалобно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Зато я подошла к ней и попросила помощи. Девица согласилась показать мне компьютер, на котором работал Клюжев. И я погрузилась в базу данных. Не могу сказать, что из меня мог бы получиться превосходный хакер, но и полным чайником я тоже себя не считала.

В итоге я выяснила, что в редакцию заехала зря. Собственно, этого и следовало ожидать — кто же хранит секретную информацию на рабочем месте? И где же мне теперь ее искать?

Выйдя из редакции, я спустилась на первый этаж и попросила у вахтера разрешения воспользоваться телефоном. Набрала номер Клюжевой и спросила:

— Аня, у вас дома есть компьютер?

— Есть, — ничем не показывая своего удивления, ответила Анна Владимировна. — А в чем дело?

— Скажите, ваш муж работал дома? То есть набирал тексты? — добавила я на всякий случай.

— Вы знаете, у нас монитор сел с неделю назад, и Валечка никак не мог выбрать время, чтобы заказать новый. У него было много работы. А когда было очень надо — он ходил к своему знакомому, Гарику Юркину. Ну, я вам говорила его адрес.

— Да, да, помню, — я и в самом деле помнила этого мужчину — ему очень шло имя Гарик. Симпатичный и моложавый, в свои сорок с чем-то он выглядел на тридцатник максимум. Лукавая улыбка и живые умные глаза, глубокий, мягко обволакивающий голос. В общем, просто очаровательный представитель мужского пола. — И как часто Валентин Арсеньевич пользовался услугами Юркина?

— Иногда по вечерам к нему уходил. И в выходные. А в последнее время — вообще очень часто, чуть не каждый день.

Поблагодарив Клюжеву, я отправилась к Юркину. Он тоже меня помнил и узнал:

— Здравствуйте, Таня. Что привело вас ко мне сегодня?

— У вас есть компьютер, не так ли? — вместо ответа спросила я.

— Ну да, а почему бы и нет? — улыбнулся Юркин. — А в чем дело?

— Я ищу убийцу, — лаконично ответила я.

— Так жаль Вальку, — грустно улыбнулся мужчина. — И зачем вам понадобился мой компьютер?

— Анна Владимировна сказала, что Валентин Арсеньевич часто работал у вас.

— Да, верно, — ответил Юркин. — Да вы проходите, нечего на пороге стоять.

Я с удовольствием воспользовалась приглашением и вошла в уютную квартирку. Гарик шел вслед за мной, продолжая говорить:

— Валентин и впрямь довольно часто использовал мою технику. Ему это требовалось для работы. Сами понимаете: то статья горит, то сосредоточиться весь день не удавалось, а к вечеру творческий процесс пошел. Я человек одинокий, своим присутствием Валька мне не мешал. Я ему, впрочем, тоже. Иногда Валентин сидел у меня всю ночь напролет. Что еще вас интересует?

— Могу я просмотреть файлы в вашем компьютере?

— Ну конечно. Сами разберетесь?

Я кивнула, и Гарик посмотрел на меня с восхищением.

— Тогда работайте, а я пока приготовлю чай.

Юркин оставил меня наедине со своим электронным «другом», и я подсела к мерцавшему экрану.

На «раскопки» у меня ушло минут двадцать. Я посмотрела везде, где только можно. Даже в «корзину» заглянула. И ничего нужного или полезного не нашла. Поняла только, что Гарик Юркин зарабатывает литературными опусами.

Юркин вернулся с подносом, поставил чайник, чашки и вазочку с вареньем на стол и присел напротив меня.

— Ну что, нашли что-нибудь?

— Нет, — покачала я головой. — Гарик, а когда Валентин Арсеньевич заходил к вам в последний раз?

— Постойте… — мужчина наморщил лоб. Я терпеливо ждала. Наконец он выудил из глубин памяти нужную информацию: — В последний раз Валентин заходил, кажется, в пятницу… Точно, в пятницу. Он тогда выглядел странно. Был какой-то… нервный, что ли. Но я все списал на работу, она у него — не дай бог никому. И как раз он долго сидел за компьютером, перекачивал все на дискету. Потом постирал все свое и ушел. Валька мне ничего не говорил, а я, если честно, не расспрашивал.

— Вы не в курсе, какого рода была эта информация?

— Знаете, я вообще чужими делами не интересуюсь. А в служебные тем более предпочитаю не лезть. Если бы Валентин хотел со мной поделиться, сам бы рассказал. А так как он ничего не говорил, даже файлы шифровал, я и не любопытствовал. Хотя, если честно, всю его шифровку вполне мог бы распечатать без него.

— Спасибо вам огромное, Гарик, — улыбнулась я. — Вы мне очень помогли.

— Пожалуйста, заходите еще. Мне было приятно с вами пообщаться.

Я попрощалась и покинула гостеприимное жилище.

Даже младенцу — а я им не являюсь! — ясно: Клюжев не просто так занервничал. Почувствовал или понял что-то неладное. Поэтому решил информацию перепрятать в более надежное место. Только в какое?