Опасные удовольствия - Наталия Левитина

– Мы тут немного обустраиваемся, – смущаясь, сказала Ирина. – Вы что-то узнали про Алену?

Машин домик развалился, под обломками едва не погиб котенок. Непутевая строительница громко зарыдала, овчарка вторила ей протяжным воем, потом к хору подключился голосистый младенец. У Андрея шевелились волосы на голове.

– Я только хотел узнать у вас про Аленину подругу Ольгу. Скажите, где она живет? Эта девушка была бы мне очень полезна…

Разговор в школе с длинноногой учительницей Аделиной не принес результата. Красотка Аделина с приятной готовностью поддерживала диалог, красиво сидела на стуле, поправляла медно-красные волосы, бросала на симпатягу Пряжникова заинтересованные взгляды, но оказалась абсолютно бесполезна.

Она не знала никакой Ольги, и все, что детектив смог из нее вытрясти, – сообщение, что Алена Дмитриева была чудесной девчонкой.

Теперь Андрей с надеждой смотрел на взмыленную Ирину. Ирина реанимировала котенка и успокаивала Машу, собаку и младенца.

– Ольга? Да, есть у Алены какая-то Ольга. Она что-то мне про нее говорила. Она работает стюардессой…

– Переводчицей, – подсказал Пряжников.

– Ах, точно, переводчицей… Но я никогда ее не видела. Даже не знаю, как она выглядит. И где живет. Ничего про нее не знаю. Извините, пожалуйста.

– А не говорила ли она вам о знакомом с инициалами «ВМ»? – уже без надежды спросил Андрей.

– И пояснил:

– О ком-то, кого зовут на «В» и отчество или фамилия на «М»?

– Э… Нет, не припомню. Вы не обижайтесь, что я ничего не знаю. Алена, она такая скрытная!

Раздосадованный сыщик направился к двери. Второй раз он уходил ни с чем.

…Сюзанна Эдмундовна лежала в кровати рядом с любимым мужем и задумчиво рассматривала свой новый маникюр. Муж Бронеслав читал газету.

Сейчас Сюзанна Эдмундовна избавила лицо от бремени косметики, и ее возраст читался явственно – сорок четыре года, но это не делало ее менее привлекательной.

– Сюза, – пожаловался Бронеслав, – защиту снова отложили. Отечеству теперь не до науки.

– Просто ждут очередную взятку, подлецы, – разумно заметила Сюзанна Эдмундовна. – А у меня дела еще хуже. Вчера я не успела рассказать тебе об этом. Пришел клиент, молодой перспективный парень, я оценила его возможности не менее чем в тысячу баксов, полчаса била копытами гопак, танцевала па-де-де из балета «Корсар», едва шкаф не снесла, а он оказался сотрудником угро.

– Да ты что?! – испугался Бронеслав.

– Представляешь? – обиженно взглянула на мужа Сюзанна Эдмундовна. – Кто-то грохнул Веронику и любовника ее, а этот мужественный и весьма сексапильный юноша ведет следствие. Я не раз говорила Веронике: никаких длительных связей с клиентами.

Отработала, деньги получила – и забудь. Но девчонки все без царя в голове. Начинают мечтать, строить иллюзии, собираются замуж. Да какой порядочный банкир возьмет в жены проститутку? Никакой. Ни банкир, ни крупный бизнесмен, никто. Если только позарится паршивенький иностранец-бирюк, не способный удовлетворить запросы соотечественниц и поэтому устремившийся в Россию. Кстати, Веронику убили – это раз. Три девицы поднапряглись и сбежали в Америку – это два. Одна подхватила сифилис, пришлось уволить. Фронты катастрофически оголены. Требуется новое вливание.

– У меня в институте есть пара девчонок. Веселые, фактурные, не обремененные, я думаю, излишней порядочностью. Чудесная зеленоглазая татарочка, а вторая, русская, вообще прелесть. Думаю, они захотят подработать.

– Тогда я на днях подкараулю их возле института. Знаешь, Слава, хотя Вероника и была самой породистой и выносливой лошадкой в моей конюшне и приносила больше всех дохода, но я даже рада, что теперь избавлена от нее. Как-то неспокойно было с ней. Такая красота, такая дьявольская сексуальная притягательность до добра не доводят.

– Мужики сходили с ума, рвали ее на части, а тут еще этот ее постоянный любовник-банкир, на которого она тратила уйму времени… Я чувствовала, тучи сгущаются. Буквально месяц назад, в сентябре, приходила ко мне в офис женщина, хотела узнать о Веронике. Тридцати-сорокалетняя девушка из светского общества, несомненно, от нее на три километра пахло громадными деньгами. Мелированная голубоглазая блондинка, утонченная и деликатная, изысканно одетая – такой чудный абрикосовый костюмчик: болеро и маленькая юбка в обтяжку, – интеллигентно предложила мне пятьсот долларов за информацию о Соболевой: сколько клиентов она обслужила, кто они и так далее. Вероятно, жена или подруга одного из Вероникиных бойскаутов.

– И ты удовлетворила ее интерес? – изумился Бронеслав. – Ведь это непредусмотрительно и неэтично!

– Ах какой ты нежный! – вспыхнула Сюзанна Эдмундовна. – А вспомни о размерах своей зарплаты. Полтысячи долларов даром не достаются. Но теперь все в прошлом. Веронику грохнули. Теперь надо только благополучно выбраться из трясины, в которую затягивает мое агентство этот хитрый красавчик, как его, Пряжников…

– А что же с моей защитой, Сюзочка, что же делать?

– Придется снова нежно пощекотать волосатую лапу Петра Ефимовича хрустящей зеленью. Скажем грустное «прости» еще пяти тысячам. Да, наука в кризисном положении, но я спинным мозгом чувствую, что твоя диссертация прекрасна. Ты великолепно защитишься!

– Конечно! После такой существенной поддержки, которую мы оказываем семейному бюджету Петра Ефимовича. Он и не ведает, что денежки, получаемые от нас, заработаны минетом и извращенными формами секса.

– Не утрируй. На извращения мои девочки не согласятся.

– Все равно обидно. Имея готовую диссертацию, в которой я уверен на сто пятьдесят процентов, я должен хитрить и крутиться, чтобы получить вожделенную степень. Никакого уважения к человеку науки.

– Зато какой мы устроим банкет! – мечтательно произнесла Сюзанна Эдмундовна. – В ресторане гостиницы «Фламинго». Там уютный зал и отличный повар. Не плачь, Броник, диссертация никуда от нас не денется. Когда мне подойти к вам на факультет?