Опасные удовольствия - Наталия Левитина

– Вам нужно будет сделать предоплату. – Людмила уже покончила с картой и теперь выписывала квитанцию. – Семьдесят процентов от стоимости курса. Подобное лечение занимает двадцать один день. Цены вы знаете. Условия великолепные. Палата на одного человека, с телефоном, телевизором, холодильником; ресторанное четырехразовое питание. Компьютерная диагностика, консультации профессоров. Через три недели вернем вам вашу девочку отремонтированную и восстановленную.

– Я буду часто ее навещать, Люся, – поклялся Иннокентий, съедая глазами солидный кусок Люсиной груди. – Очень, очень часто. Вы каждый день здесь?

– Нет, по сменам.

Медсестра поднялась, одернула халатик и вышла из-за стола. Сверкая загорелым бедром, она плавно подступила к искусственной пальме.

– Агнесса, говори «до свидания» своему другу и идем, пожалуйста, со мной.

Иннокентий отечески принял на грудь белолицую, ненакрашенную Несси, поцеловал ее в носик, немного подержал у сердца.

– Веди себя хорошо. Завтра приеду. С йогуртом и яблоками.

– Привезите цветы, – посоветовала Люся. – А йогурт, яблоки и черную икру мы обеспечим сами.

– Кеша, я подумала, ты все-таки купи мне то голубенькое платье, ага? – прошептала Агнесса, едва шевеля бледными губами.

– Ладно, куплю…

Медсестра и пациентка вдвоем удалились по коридору. Кеша проводил девушек долгим взглядом.

Худосочная Агнесса едва отрывала ступни от пола, сутулилась, а рядом с ней гордо плыла, покачивая бедрами, Людмила. Два темных силуэта четко вырисовывались на фоне дальнего окна, пока дамы не свернули на лестницу.

– Разоряешься? – заметил Егор, взяв из рук Кеши квитанцию и посмотрев на итоговую цифру. – Смело! Мне капремонт «опеля» обошелся дешевле в три раза. И пол-ГУМа сегодня скупил.

– М-да. Малышка порезвилась. Кожаные брючки от Пако Рабанн за полторы, кашемировая водолазка за триста семьдесят, пальтишко от Дольче-Габанна. И голубенькое платье к тому же. Между прочим, двести пятьдесят. Сам виноват. Так мне и надо, идиоту. Испортил ребенка, теперь ублажаю. Лишь бы ее мама не узнала.

– С девчонками вообще лучше не связываться. Хлопотно.

– Несси теперь как сломанная микроволновка. И в дело не годится, и выбросить жалко. А эту аппетитную сардельку Людмилу я не пропущу. Как она тебе?

– Ну…

– Завтра цветов, шампанского, да подъеду. Ух хороша!

– А вдруг она завтра отдыхает? Не ее смена.

– Точно. Тогда прямо сегодня. Сяду в кафе напротив и буду караулить.

– Время тебе девать некуда.

– Я, кстати, собирался прошвырнуться, купить выпивки на день рождения. Поедешь со мной?

– Давай. У тебя сегодня прямо-таки день дикого шопинга.

– Не говори. И еще хочу заехать в одно местечко. Агентство «Деловой вояж».

– Ты что, собрался в путешествие?

– Нет, не собрался. Но там мне тоже придется оставить энную сумму. Разорительный выдался денек!

Егора страстно влекло к дорогим автомобилям, а к девочкам он испытывал арктический холод. Первый факт был вполне понятен, второй – удивлял. Ведь что может украсить автомобиль (шины «Бриджстоун» не в счет), как не симпатичное женское личико рядом с водителем? Тем более если водителю девятнадцать лет и он красив и стремителен, как «опель-тигра».

Но Егор Стручков тосковал в женском обществе и именно поэтому не хотел идти на вечеринку к Зосе Менгер. Штучка с претензиями – Зося устраивала шумный бенефис в честь дня своего рождения, пообещав сокурсникам, что будут официанты на роликах, фаршированные перепела, трепанги и море шампанского. Егор (в чертах института экономики и бизнеса он проходил под кодовым названием «Стручок») не сомневался – кокетливая именинница будет виснуть весь вечер на лацкане его смокинга и требовать поцелуев под видом поздравлений.

С каким удовольствием Стручков сегодня ночью полетал бы по загородным трассам на своей новенькой горячей подруге – «бээмвэшке-восьмерке», подаренной недавно отцом. Несмотря на годы младые, Стручок успел испробовать свои силы на несметном множестве автомобилей: ему безропотно отдались все модели «жигулей», «омега», «ниссан-максима», «Ауди-А8», джип «тойота-лендкрузер», «лексус» и даже 965-й «Запорожец». В добрых, заботливых руках Егора машина становилась нежным, преданным существом, доверчиво втискивалась в его ладони теплой обмоткой руля и трепетно подставляла любимому хозяину упругие педали сцепления и газа.

А надо было идти на менгеровский перепелино-трепанговый сабантуй и всю ночь изображать чудовищную радость на физиономии…

– …Только что поменял краник отопителя, и, представляешь, все равно не герметично, капает. Печка греется. И как раз бабье лето, жара. Страдаю. – Вася Чукин живописал Егору мучения с техобслуживанием своей «Нивы-21213». Вася принципиально не пересаживался с отечественной машины на иномарку, считая «Ниву» оптимальным вариантом для эксплуатации на отечественных колдобинах.

Стручок держал в руке бокал мартини со льдом и был ослепительно хорош в черном смокинге. Он фальшиво улыбался – с другого конца зала, просвечивая сквозь фонтанные струи люминесцентно-желтым платьем с дурацкими перьями, из живописной толпы однокурсниц высовывалась настойчивая Зося и махала ему оголенной до отказа рукой.

– Егор, ты только глянь, – заволновался вдруг Василий, – Ксения-то! О!

Под высокой аркой-входом появились Сапфира и Ксения. Они только что приехали. Сапфира была, как обычно, экстравагантна, и Ксения тоже была экстравагантна, но не как обычно, а наоборот. Что резко выделяло ее из нарядной компании прелестных слушателей института экономики и бизнеса.

Ксюшу Губкину привыкли не замечать. Она была стопроцентно хорошенькой, но чересчур скромна, бледно (хотя и со вкусом) одета, неэнергична и неуверенна. В отличие от других девушек, никогда не делала себе паблисити, не занималась саморекламой – это давало основание предположить, что рекламировать ей было нечего.

Но сегодня Ксюша поразила институтский бомонд. С нее – пурпурно-красное платье, высокий разрез, в котором мелькало идеально-стройное бедро, высокая прическа, декольтированные белые плечи и смелый макияж – не сводили глаз.

Вновь прибывшие дамы поздравили хозяйку бала, и Сапфира тихонько подтолкнула Ксению в сторону Стручкова:

– Давай топай и начинай, как я тебя учила. Ты в центре внимания, все обалдели, смотри, Чукин сейчас рухнет в фонтан, Анищенко уже навострил лапти в нашу сторону – будет брать тебя приступом, а Осеев срочно разводится с Людкой – тоже ради тебя. Ты произвела фурор. Стручков ждет. Он под наркозом, замер, не шевелится. Можно брать голыми руками. Иди.

– Боюсь, Сапфирочка!

– Иди, я тебе сказала! Твой шанс!

На ватных ногах великолепная, пурпурная Ксения медленно двинулась к Стручку, словно к эшафоту.