Легенда о трех мартышках - Дарья Донцова

Если честно, это не правда, готовит АдаМарковна отвратительно. Встречаются такие женщины, у них вечно каша подгорает,тесто не поднимается, а макароны слипаются в монолитный комок. Но ведь нельзяобижать милую даму! С мамой Ефиму крупно повезло, насколько я знаю, она всюжизнь работала, но находила время и на единственного сына. Есть женщины,которые душат детей своей любовью, постоянно следуют за ними, поучают и даже впятидесятилетнем возрасте считают их неразумными отроками, встречаются и матери-калькуляторы,они любят повторять чаду:

– Родила тебя, в люди вывела, теперь отдавайдолг, ухаживай за мной, исполняй мои просьбы, сиди дома, читай мне газетывслух.

И уж совсем часто попадаются дамы, уверенные,что лучше них на свете никого нет, ни одна невестка не может приблизиться дажена километр к идеалу, все отвратительно готовят, убирают, рожают неполноценныхдетей, думают только о деньгах и пристают к мужьям с сексуальнымидомогательствами. Ясно, что сыночку лучше всегда жить с мамой, только онаспособна на истинное чувство и является безупречной хозяйкой, идеальной во всехотношениях женщиной.

Ада Марковна не принадлежала ни к одной изэтих категорий. По рассказам Фимы, когда он закончил десятый класс, она емусказала:

– Иди в армию, потом без проблем поступишь влюбой московский вуз, бывшим солдатам предоставляют льготы.

– А как же ты? – засопротивлялся Ефим. – Папаумер, ты останешься одна.

– У меня подруг полно, – отмахнулась АдаМарковна, – а тебе непременно надо поступить в институт в Москве, в нашемзахолустье нет никаких перспектив.

Фима потерял два года в казарме и очутился настуденческой скамье. Ада Марковна изо всех сил помогала сыну, она ухитряласьприсылать ему деньги.

Когда Ефим получил работу, приличную зарплатуи обзавелся своей квартирой, он стал звать мать в Москву, но та наотрезотказывалась, говорила:

– С насиженного места трудно сдвинуться, здесьподруги, дом, налаженный быт. Ты найдешь жену, не стоит съезжаться.

Как Фима ни уламывал мать, та не слушала сына.Но лет пять-шесть назад Ада Марковна упала и сломала шейку бедра. Не желаябеспокоить Ефима, она ничего ему не сообщила, однако состояние ее здоровья неулучшалось, и одна из подруг дамы позвонила Пузикову в Москву с выговором.

– Ада лежит в палате с десятью соседками, –гневалась она, – врачам на нее наплевать, сыну, похоже, тоже!

Ефим мгновенно вылетел на родину, нашел мать вочень плохих условиях и, ужаснувшись, увез ее в столицу. Почти год у АдыМарковны ушел на реабилитацию. Фима трепетно ухаживал за ней, нашел медсестру,домработницу, покупал деликатесы и исполнял все желания матери. В конце концовона оправилась от травмы и осталась в столице. Тогда я с ней и познакомилась.Ефим продолжает заботиться о матери, квартиру убирает молодая девушка-украинка,Ада Марковна только готовит, ей собственная стряпня кажется очень вкусной. Фимастоически поглощает ее варево и не забывает хвалить матушку. Ефим не женат, нопериодически в его квартире появляются невесты. Аде Марковне нравятся всепретендентки на роль супруги сына, и она бывает крайне разочарована, когда ондает им отставку. Самое интересное, что несостоявшиеся жены потом быстро ивесьма удачно устраивают свою судьбу и поддерживают дружбу с Адой Марковной,приглашают старушку в гости и советуются с ней. Один раз она, вернувшись оточередной бывшей девушки Пузикова, сказала мне, случайно заглянувшей на огонек:

– Ефим, как трамплин, оттолкнутся от негодевочки и летят вверх.

Одно время Ада Марковна усиленно пыталасьсвести нас с Фимой, но потом поняла, что мы просто хорошие друзья, и прекратилаработать свахой. Но все равно, стоит мне очутиться у Пузиковых, как хозяйка ссамым невинным видом интересуется:

– Дашенька, тебе не кажется, что современныеженщины зря отворачиваются от брака? Личное счастье можно обрести в любомвозрасте, даже при наличии взрослых детей и внуков!

Но сегодня, когда мы с Адой Марковнойподнялись в квартиру, она испугалась и воскликнула:

– Ох, незадача!

– Что-то случилось? – пропыхтела я, ставя ящикс бутылками на тумбочку у вешалки.

Ада Марковна ткнула пальцами в здоровенныегрязные ботинки, стоявшие под вешалкой, и прошептала:

– Фима пришел! Дашенька, не говори ему, гдеменя встретила! Мальчик рассердится, заругается, он против разумной экономии,вечно мне нотации читает: «Мама, два выгаданных рубля не стоят подорванногоздоровья. Помни о своей ноге!» А чего про нее думать, я даже не хромаю!

– Ладно, – понизив голос, ответила я, – молчу,как пиранья. Скажу ему, мимо ехала, решила зайти, кофейку попить!

Ада Марковна расплылась в улыбке и крикнула:

– Фима! Смотри, кого я привела! Фимушка!

Но в ответ не раздалось ни звука.

– Похоже, его нет, – констатировала я, глядяна ботинки, заляпанные глиной.

Ада Марковна всплеснула руками и пошла покоридору, я сняла куртку, сапожки, вытащила пластиковые тапки и услышалаукоризненное ворчание Ады Марковны, возвращавшейся в холл.

– Вот безобразник! Все расшвырял! Рубашка водном углу, носки в другом, нет бы в бачок положить! Жена ему нужна, чтобыпривила аккуратность, у матери не получилось!

Я постаралась не рассмеяться, Ада Марковна всвоем духе.

– А эти жуткие ботинищи! – продолжалавозмущаться старушка. – Изгваздался по уши! Прилетел домой, кинул грязь и наработу! Нет, ему нужно срочно жениться, вот умру я, кто его приструнит?Дашенька, как считаешь, брак – это хорошее дело?

– Интересно, где Фима так извозился, – я увелабеседу подальше от свадебной темы.

– Участок ищет, – пояснила Ада Марковна, –надумал дачу строить, вот и ездит по пригородам.

– Зимой? – удивилась я.

– В холодное время сотки дешевле отдают, да инету теперь морозов, слякоть, как осенью, – деловито отметила Ада Марковна истала орудовать веником, заметая на совок комочки глины и небольшие камушкисеро-розового гравия, которые валялись у входа. – Нет бы ему ботинки-тообстучать, – не успокаивалась она, – ох уж эти мужчины! До седых волос дети!Дашенька, мой руки, чайник скоро закипит. Я штиблеты пока на балкон вынесу,потом почищу. Что за погода, январь, а слякоть! Снега нет, и тепло!

– Зато летом мороз был, – усмехнулась я,направляясь в ванную.