Легенда о трех мартышках - Дарья Донцова

Через час, напившись ароматного цейлонскогочая и с трудом проглотив жесткий, словно картонный, пирожок, я стала прощаться.

– Дашенька, давай не скажем Фиме, что тыприходила, – попросила Ада Марковна, – а то он начнет интересоваться: гдевстретились, как вместе оказались. Ефим пытливый, а у меня врать плохополучается, нафантазирую и забуду, через десять минут совсем другое скажу. Фимадо истины докопается, злиться будет!

– У женщин должны быть свои секреты, меня тутне было, – ответила я, застегивая сапоги.

– Ох спасибо, Дашенька, ты милая девочка, –обрадовалась Ада Марковна, моргая очень яркими для преклонного возраста каримиглазами.

Я поцеловала старушку и спустилась к машине.Приятно, что на свете еще остались люди, для которых я «милая девочка», а нехорошо сохранившаяся бабушка, радостно ощущать себя неразумным дитятей.

Позвоню Оксане, надеюсь, они с медсестрой ужезакончили колдовать над гусем, нафаршировали его и сунули в духовку. Ксютазнает огромное количество врачей, с одними вместе училась, с другими работала,с третьими встречалась на семинарах и конференциях, она непременно мне поможет.

Больница имени Расторгуева оказалась армиейкорпусов-близнецов, построенных из красного кирпича. Побродив по аллеям ипродрогнув от промозглого сырого ветра, я наконец добралась до нужного здания исказала секретарше, бдительно стерегущей дверь в кабинет начальника.

– Меня зовут Дарья Васильева, господинХарченко предупрежден о нашей встрече.

Помощница нажала пальцем кнопку селектора.

– Хр-бр-бр-фр, – донеслось из динамика.

– Владимир Сергеевич, к вам Васильева.

– Хр-бр-бр-фр, – повторила коробка.

– Вас ждут, – секретарь перевела фразу напонятный язык, – проходите.

Следующий час я моталась по больнице, словномяч, который пинают расшалившиеся дети. Харченко отправил меня к Ильцеву,своему заместителю, тот перебросил к начальнику архива, оттуда я поспешила втравматологию и была переадресована в неврологию, где милая Мария Степановна, порывшисьв компьютере, воскликнула:

– Все верно. Анна Львовна Королькова,скоропомощный случай, перелом шейки бедра, черепно-мозговая травма, выписанапять лет назад в удовлетворительном состоянии с частичной амнезией. Лечащийврач Борис Петрович Молотков.

– Доктор по-прежнему здесь работает? – сотчаянием спросила я, устав от беготни.

– Конечно! – воскликнула Мария Степановна. – Унас практически нет текучки, коллектив замечательный.

– Здорово, – обрадовалась я. – Да толькоМолотков, наверное, уже ушел домой?

– Боря сегодня дежурит, он в ординаторской, –прозвучало в ответ, – последняя дверь справа по коридору.

Бог удачи явно решил сжалиться надо мной,наградить за утомительную суету.

Борис Петрович мирно пил чай с сушками.

– Анна Львовна Королькова? – удивился он. – Непомню, здесь поток, вылечился и уходи, мы стараемся долго никого не держать. Азачем вам она?

– Я из инюрколлегии, – соврала я, – АннеЛьвовне оставили наследство в США, вот и ищу даму.

Молотков поставил кружку:

– Много денег?

– Пара миллионов, причем не рублей, –вдохновенно соврала я.

– Черт! Повезло старухе, – с завистью отметилдоктор. – Вы у нее дома были?

– Заглядывала, но Корольковой там нет.

– Умерла?

Я пожала плечами.

– Числится среди живых.

– А что родственники говорят? –поинтересовался Борис Петрович.

– Дочь алкоголичка, от нее ничего нельзядобиться, уверяет, будто мать отправили в роскошный дом престарелых и она тамдо сих пор живет. Адреса приюта пьяница не знает, назвала какое-то село, но уменя есть сильное подозрение, что она все выдумала.

– Интересно, – потер руки Борис Петрович ивключил компьютер. – Сейчас поищу историю болезни. Да вы садитесь. Хотите чаю?Берите сушки, правда, они как из камня.

Я вежливо отказалась от угощения и, оседлавстул, стала ждать, когда Молотков обнаружит необходимые документы.

– Оказывается, я ее распрекрасно помню! –обрадовался Борис Петрович. – Перелом шейки бедра! Я к ней психиатра вызывал!

– Королькова буянила?

– Ну почему у людей психиатрия ассоциируетсятолько с возбуждением? – укоризненно спросил врач. – Когда больной очень тихий,тоже неладно. Анна Львовна при падении ударилась затылком о край тротуара. Шок,стресс, много ли пожилому человеку надо, вот память ей и отшибло. АндрейФилиппович даже не хотел ей операцию на бедре делать, но сын его уговорил. Вотв этой комнате мы разговаривали, и сын воскликнул: «Анна Львовна оченьдеятельный человек, она не сможет остаток жизни провести в кровати». «А еслиона не выдержит вмешательства? – не поддался хирург. – Возраст отнюдь не юный,да еще травма головы». – «Она сильная, справится», – твердо сказал сын.

– Откуда у сына вашего Андрея Филипповичавзялась уверенность в больших резервах организма Корольковой? – поразилась я. –Он тоже врач?

– Кто? – не понял Молотков.

– Родственник.

– Чей? – выразил недоумение Борис Петрович.

Тупость доктора стала меня веселить.

– Сын Андрея Филипповича!

– У него нет сыновей, только дочери – Таня иНаташа.

– Вы же только что сказали: «Хирург не хотелделать операцию, но сын его уговорил».

– Правильно, – согласился Борис Петрович.

– А теперь говорите о девочках!

– Так сын Корольковой, – засмеялся Молотков.

– У Анны Львовны дочь, – возразила я.

– Сын, – уперся Борис.

– Не спорьте, дочь зовут Марина, она пьяница,– настаивала я.

Молотков ущипнул себя за подбородок: