Визит черной вдовы - Марина Серова

Но тут Федьке надоело играть в кошки-мышки, и он перешел к решительным действиям. Вступать с ним в интимные отношения у меня особого желания не было. Я еле-еле отбрыкалась:

— Подожди одну минуточку, давай выпьем еще по фужеру шампанского, остатки выльем на себя и устроим потрясающий секс!

— Давай, валяй, — поддался Федька на провокацию. И пока он там с философским терпением и полным отсутствием мужского терпения изучал свой балдахин, я незаметно достала из своей сумочки капсулу со снотворным и высыпала ее содержимое в его фужер.

Федька, не замечая подлянки, выдул шампанское, и не успел он приступить к намеченному плану, как его сморило. Он подгреб под себя все подушки, забормотал что-то невнятное и сладко, с присвистом отошел в объятия Морфея. К этому времени предмет его, гм, мужской гордости уже напоминал сморщенный финик…

— Спокойной ночи! — Я победоносно поглядела на обитателей губернаторской спальни; казалось, все эти статуи и кабаньи головы наблюдали за мной. Они-то уж наверняка были на моей стороне!

Теперь мне надо найти Аллу Борисовну Пальцеву и ее таинственного любовника. Хотя они, конечно, так же, как и я, не знают, где находятся Аркашка и Катька, и не меньше, чем я, хотят это узнать. Но зато они уж точно в курсе содержания этой кассеты.

Я должна что-то предпринять, как-то остановить эту парочку, отправившую на тот свет крутейшего бизнесмена! Они не станут церемониться с каким-то там телохранителем и его подружкой…

А главное — кто он, любовник Пальцевой? Человек, находящийся в этом доме… Возможно, я его знаю… Однако на часах уже первый час ночи…

Так-так, Татьяна Александровна, как вы теперь будете прикручивать свои юбки обратно, интересно мне знать?

Нижняя часть моего платья была в плачевном состоянии: ведь я ее попросту оторвала от корсета… Модельером не был предусмотрен такой способ стриптиза. Я кое-как пришпилила юбки к корсажу с помощью двух булавок, оказавшихся в сумочке, и одной заколки для волос, которой я безжалостно разодрала дорогую ткань: будет вместо брошки.

Хотя, конечно, на люди так идти нельзя: не говоря уже о риске в любую секунду потерять юбки, было бы просто неприлично являть высшему свету подобный способ их крепления.

Но плевать я сейчас хотела на все эти тонкости! Главное — отыскать Пальцеву и ее злодея… А может, удастся еще что-нибудь разузнать.

Озабоченная новой проблемой, придерживая юбки, я вышла из губернаторской спальни и… Бог ты мой! Прямо передо мной столбом стояла, уперев руки в бока, разъяренная азиатская кошка Эльвира. По ее лицу мне все стало ясно: кажется, я ненароком заняла ее законное место под губернаторским балдахином. Раскосые глаза излучали ненависть. С ее тонких губ прошелестело длинное шипение:

— Ну, ты, сука, сама отсюда уберешься или тебе помочь?!

— Не возражаю против твоей помощи, а то я так устала — ноги не идут! Знаешь, мужик-то с темпераментом! — кинула я ей кость, которая, конечно, тут же застряла поперек ее длинного горла. С воем гиены она кинулась на меня. Последовала небольшая дамская драчка, в результате которой я получила три длинные царапины на шее от острых когтей этой дикой кошки, а мое платье заметно потрепалось. Завершилось все буквально через две секунды: Эльвира оказалась прижатой лицом к стене и не имела возможности шевельнуться, чтобы не испытать острейшую боль в завернутой за спину руке. Она не стала орать и звать на помощь: по какой-то причине, видимо, ей это было невыгодно.

— Ты покойница! — прошипела она мне.

— Ой ли? — Я ткнула ей под ребра свою зажигалку-пистолетик. — Ты просто не знаешь последние новости: теперь здесь живу я!

Она клюнула:

— Сколько ты хочешь за то, чтобы убраться отсюда?

Ха! Сегодня я могла бы уже не раз обогатиться! Сначала Федя все порывался раскошелиться на «Мерседес», теперь его половецкая княжна!

— Мне надо, чтобы ты помогла мне! — произнесла я безапелляционным тоном, усиливая нажим.

Эльвира взвыла:

— В чем?!

— Ответь мне на вопрос — ты всех тут знаешь: кто любовник жены Пальцева?

— Зачем это тебе? — обалдела «Мисс Европа».

— Затем! Отвечай: кто ее любовник?

— Который?

— Их что — много? Не морочь мне голову! Я имею в виду того, который сейчас находится здесь! — Я ткнула ей пистолетиком в горло.

— Курбатов, — прохрипела она.

Так, приехали!

— Ну теперь ты уйдешь отсюда? — спросила меня фаворитка короля, испугавшаяся за его верность.

— Уйду. Но сначала еще кое-что сделаю. И ты мне поможешь.

— Ты обещала уйти, если я отвечу тебе на вопрос! — зашипела она. Любят эти восточные народности торговаться. Я схватила ее за длинные черные волосы и намотала их на руку:

— Я знаю, что Курбатов и Пальцева ночуют здесь. Говори быстро, где именно!

— И потом ты уедешь в свою Москву?

— Я тебе твердо обещаю: больше твой повелитель меня не увидит. Гарем разводить не станем! Ну, говори быстро, по-хорошему!

— Идешь-идешь по этому коридору, заворачиваешь налево, проходишь красную гостиную, потом мимо выхода на балкон, мимо фонтана, будет узкий коридор — там гостевые спальни. Я думаю, у них третья по счету комната.

Да, тут не помешала бы карта местности, но придется запомнить так. Главное, танцевать от красной гостиной. На лестнице послышались чьи-то шаги и мужские голоса.

Если это идут на помощь Эльвире, то мне конец. А заодно и Катьке Клюшкиной (за Никанорова я ответственности не несу).

Я выпустила свою жертву и сказала ей напоследок:

— Я тебя вполне серьезно предупреждаю: если ты хоть кому-нибудь ляпнешь о нашем разговоре — пеняй на себя! Тогда я не уйду отсюда, и твоего милого, — я указала на дверь губернаторской спальни, — тебе не видать как своих ушей. Поняла?.. Федя давно хочет отделаться от тебя — ты висишь на соплях, девочка! Так что — будь осторожна: не мешай мне, и я не буду мешать тебе.

— Тогда давай по рукам! — вдруг вполне дружелюбно произнесла Эльвира. Мы хлопнули друг друга по рукам, и я быстро развернулась: надо поскорее скрыться. Я чесала по дворцовым коридорам, придерживая свои юбки, и думала, что меньше всего можно доверять этой отверженной Фединой фаворитке. Это же настоящая гюрза! Особенно настораживало это «по рукам», когда минуту назад меня обещали сделать покойницей.

Но выбора не было, а теперь уже в любом случае поздно: события покатились сами собой. Будто кто-то неведомый вел меня сегодня к цели.

Вообще вся эта история так невероятна! Чуть больше суток назад я мирно сидела на кухне со своей подругой Клюшкиной и трепалась на бабские темы, и вот теперь бегу по запутанным коридорам губернаторского дворца навстречу тайне и опасности. Уж не знаю, где там сейчас Катька и туго ли ей приходится, но если бы она, дура, знала, как я тут за нее в лепешку расшибаюсь и рискую жизнью! Меня здесь могут запросто прихлопнуть, и никто не узнает, где могилка моя.