Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Шакал паршивый! — рычал он. — Ты не волк, ашакал… Я тебя из-под земли достану! — приговаривая так, он пинал Сонькинумебель — ей, не мебели, а Соньке, это вряд ли нравилось. Понемногу он выдохся ивспомнил о нас. Мы поглядывали в окно, там толпа собралась и милиция подъехала.

— Мне надо идти, — буркнул Витька и исчез, хлопнувдверью так, что треск пошел по всему дому.

— Дела, — вздохнула Сонька, — ему бы теперьсвою задницу уберечь. А кто о наших подумает? Вся надежда на тебя, белокураябестия.

— Вот что, узнай через справочное телефон фирмы«Евростиль».

— Глеба проверять будешь?

— Буду.

Вежливый женский голос спросил, что мне угодно, я ответила.

— Одну минуточку. — И через пару секунд:

— Извините, Глеба Григорьевича сейчас нет.

— И что? — спросила Сонька. — Трудится тамГлеб?

— Вроде бы.

— Легче стало?

— Может, все ему рассказать?

— Решай. Мне он кажется сугубо положительным. Яправильно выражаюсь? Вообще хочется видеть рядом человека, способного вытащитьнас из дерьма. От Витьки толку мало, с ним еще быстрее в ящик сыграешь.

— Мартышек жалко, — задумчиво проронила я.

— Кого?

— Охранников. Между прочим, их убили.

— Хорошо, что не нас. Мы в этой тачке тоже катались.Да… Ночевать у меня останешься?

— Останусь. — И тут до меня дошло. — Он женас видел!

— Кто? — испугалась Сонька.

— Этот, как его… Оборотень… Он же сказал: передайтрубку козлу, что слева стоит. Он же видел.

— Ты меня пугать завязывай…

Я бросилась к окну: пятиэтажки, двор, окна напротив…

— Какого черта шторы не купишь? — рявкнула я.

— А?

— Шторы на окна купи.

— Зачем? У меня третий этаж.

— А бинокль — в деревне?

Тут мне стало неловко за себя, за свою беспросветнуюглупость то есть, я махнула рукой и сказала:

— Ерунда… Где-то там сидит этот самый Оборотень и нанас поглядывает.

— Греточка, мы-то ему зачем, а? Страшно-то как, сидишьвот, дура дурой, ничегошеньки не понимаешь…

Мы обнялись с намерением зареветь, но звонок в дверь насотвлек. На пороге стоял Глеб.

— Ну и способность у тебя, — покачала Яголовой, — как всегда, не вовремя.

— Как Софья? Все нормально?

— Софья на диване сидит, а у нашего приятеля машинувзорвали, в ней люди были. Вот так. А ты какими судьбами?

— Беспокоился, — пожал он плечами, — хотелтебя до дома проводить. Негласно.

Ждал в переулке. А тут милиция, суета. Испугался за вас.

— Позвонил бы…

— Решил, так быстрее получится.

— Номер квартиры соседи подсказали?

— Ага. Ты домой поедешь?

— Нет. Здесь останусь.

— У меня никаких дел, — опять пожал онплечами, — могу составить компанию.

— Идемте ужинать, — вздохнув, предложила Сонька.

Мы поужинали и попытались вести светскую беседу. Больше всехГлеб старался.

Истощив все темы, от кулинарных способностей Соньки доплохой погоды, он сделал пару кругов по комнате и остановился перед Сонькинымпортретом. Спросил:

— Кто рисовал?

— Гретка. Черты обессмертила. Я помру, а чертыостанутся.

— Это правда ты? — удивился Глеб.

— Правда. Я одаренная натура. Творческая личность.Хочешь, твой портрет напишу?

— На это, наверное, много времени нужно?

— На портрет — да, а вот карандашный набросок —минутное дело. Сонька, где мое барахлишко?

Сонька извлекла из тумбочки бумагу с карандашами и принесламне.

— Садись, Глеб.

— Ты серьезно? — удивленно спросил он.

— Конечно. Лучший способ скоротать время. Только очкисними, они ведь у тебя только для солидности.

Он взглянул на меня, помолчал.

— Фирма у нас с претензией, а у меня физиономия ужбольно простецкая. Вот наш стилист и посоветовал.

— Сними, — сказала я. Он сделал это весьманеохотно, потер переносицу и взглянул на меня в упор. И я в его глазавзглянула, взглянула и поежилась: стилист, кто бы он ни был, поступил мудро,без очков лицо Глеба выглядело совершенно по-другому.

И я стала работать. Времени потратила гораздо больше, чемобещала. Глеб был терпелив, сидел задумавшись и почти не шевелясь. Наконец язакончила, швырнула карандаш и небрежно проронила:

— Все.

Сонька сунула нос, почесала за ухом и заявила:

— Ты б ему еще рога и хвост приделала.

Глеб взял рисунок, долго его разглядывал, потом поднял глазана меня и спросил:

— Ты меня таким видишь? — Я пожала плечами. Онспокойно порвал рисунок и сказал:

— Извини. Это не портрет. И не набросок. Это твоичерные мысли.

На следующий день мои черные мысли понемногу испарились.Глеб мне нравился, это приходилось признать. Поэтому, когда он позвонил наработу с предложением встретить меня, я обрадовалась.

Он ждал меня в машине, улыбнулся и сказал:

— Привет, киска!

— Я действительно похожа на твою Марго?

— Точь-в-точь. Она была очень красивой, умной инезависимой кошкой.

— Я ей завидую.

— А как у нас сегодня с настроением?

— Настроение отличное. Ссориться с тобой совершенно нехочется.

— Значит, повезло. Давай ко мне на работу заскочим,минут на десять.

— Дела?

— Так, дельце небольшое. Кабинет мой посмотришь. Втаком кабинете и без очков — делать нечего.