Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Не скажу.

— Почему?

— не знаю. Может, из вредности.

— Такая красивая девушка не может быть вредной.

— Может! Особенно если ее слегка зацепят бампером.

Мы сели в машину и направились к моему дому.

— Где молоко покупаем? — спросил он.

— На остановке, возле гастронома. Вот здесь сверните.

Он свернул и остановил машину. Последняя бабулькасворачивала сумки.

— Ну вот, — вздохнула я. Глеб выскочил из машины икинулся к старушке.

— Все продали? — прямо-таки с отчаянием спросилон.

— Все, сынок.

— Ну, ничего. Где-то ведь еще молоко продают. Верно?

— Верно, — кивнула я, взяла из его рук бидон ипошла к дому. Он бросился за мной.

— Подождите, давайте съездим.

— Перестань суетиться! — разозлилась я. — Уменя нет к тебе никаких претензий.

Всего доброго.

— Здорово, что мы опять на «ты».

— Милицию позвать или так отцепишься?

— Да здесь ни одного милиционера.

— Хорошо, шагай рядом, только заткнись.

— Может, все-таки познакомимся?

— Не имею желания.

— Почему?

— Я что, отвечать должна?

— Слушай, я понимаю, по-дурацки все получилось, извиниради Бога, хочешь, на колени встану?

— Обожаю клоунов.

— Просто у тебя некрасивое имя и ты стесняешься.

— Точно. А вот мой некрасивый дом. До свидания.

— А как же молоко к завтраку?

— Муж купит.

— Муж? Черт, как не повезло. А он точно есть?

— Еще бы, и в придачу к нему двое детей.

Не оборачиваясь, я сделала ручкой и вошла в подъезд.

— Кто это рядом с тобой бежал, похожий на московскуюсторожевую? удивилась Сонька, таг щась в кухонное окно.

— Один подслеповатый псих. Он не заметил «кирпич» ипытался сбить меня машиной.

— Это он зря. Машина денег стоит.

— Именно это я ему и сказала.

— Слушай, а он очень даже ничего. Высокий,блондинистый. Одет прилично.

Тачка путевая?

— «Восьмерка».

— Во… Светку Сафронову Вовка сбил — поженились.

— То-то она двенадцать лет мучается.

— Так он ее велосипедом сбил, а не «восьмеркой». Молокогде?

— Ушло. Вместе с бабулями.

— А ты где была?

— В травмпункте. — Я поведала историю о наезде ипродемонстрировала плащ. Сонька сочувствовала и по молоку тосковала.

Тут в дверь позвонили, я пошла открывать: на пороге стоялГлеб с трехлитровой банкой молока в руках и сиял, как новенькая монетка.

— Привет! — лучисто улыбнулся он. —Завтракать еще не сели?

— Уже поужинали.

— А войти можно?

— Войти нельзя. Моему мужу это не понравится. Он сейчасв ванной с опасной бритвой в руках.

— Цивилизованные люди пользуются электрической.

— А он не цивилизованный. Если в три секунды неисчезнешь, сам в этом убедишься.

— Да брось, ты не замужем.

— Серьезно?

— Я у пацанов во дворе спросил. Клялись. И потом, неможет мне так чертовски не везти. Это ж нечестно. Банка тяжелая, держатьнеудобно, можно я ее на тумбочку поставлю?

— Зря старался. Я покупаю молоко у знакомой старушки, удругих не беру. Спасибо за заботу. Очень тронута. До свидания.

Я попыталась закрыть дверь. Из-за моей спины возникла Сонькаи ласково замурлыкала:

— А вот и молочко, как славненько. Чего человека вдверях держишь? Человек услужливый…

— Скройся с глаз, — зло проворчала я.

— И чего ты взъелась? А вы проходите.

Давайте мне банку.

— Ты чего в моем доме хозяйничаешь?

— Она вообще-то ласковая, — ухмыльнуласьСонька, — это сегодня на нее накатило, видать, шибко вы ей по кумполусъездили.

— Уйди, убогая, — прошипела я.

— Да ладно, пойдемте в кухню. Глянь, мужик какой, роступочти два метра, косая сажень в плечах. Мужик нынче редкость, по весне и то неотловишь, а этот сам явился.

Может, мы на «ты» перейдем? — веселилась Сонька. —Для простоты общения?

— Я с удовольствием, — согласился Глеб. — Анельзя чашечку чая? В горле пересохло от всех переживаний.

— Чаю? Запросто. А можно и покрепче чего, или за рулемни-ни?

— За рулем не употребляю.

— И правильно. Сразу видно серьезного человека. А вотмой, прости Господи, что за рулем, что без руля, пьет, подлец, ох, горегорькое!

Я сидела, хмуро разглядывая гостя. Сонька суетилась, на столнакрывала и на меня поглядывала с хитрецой.

— Чаек покрепче уважаете?

— Если можно…

— Чего ж нельзя… чаек есть.

— Мой чаек, — сказала я и разозлилась на себя,было это совсем глупо.

— Да ладно тебе! — отмахнулась Сонька.

Выпили по чашке чая.

— Может быть, все-таки познакомимся, — сказалГлеб, — за одним столом сидим.

— Я со всем удовольствием. Софья Павловна мы, можноСоня, а это…

— Заткнись, — прошипела я.

— Не хотят знакомиться, — опечалилась Сонька,пожимая плечами. — А ваше имя-отчество?

— Можно без отчества, Глеб.

— Имя редкое, но где-то я его уже слышала.

— «Место встречи изменить нельзя», — не удержаласья.

— Что? — не поняла Сонька, а я рявкнула:

— Глеб Жеглов и Володя Шарапов.

— Ой, точно! И что, правда, Жеглов?