Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр

– Ни с кем, – спокойно ответил Локк.

– Но никто и не утверждал ничего подобного!

– Конечно. Во всяком случае, я ничего такого не слышал. Но, дорогой мой Марш!

– Да?

– Подумайте сами: ваша жена, абсолютно здоровая женщина, ужинает у меня и вместе с вами возвращается домой. А через двенадцать часов ее уже нет в живых. Я не стану больше ничего говорить. Но если вы полагаете, что все приняли это как должное, что никто здесь даже не задумался, отчего так случилось, то вы просто всю жизнь в небесах витали.

– Понятно, – пробормотал Торли и отвернулся.

Но Дорис не успокоилась.

Когда она вскрикнула, на лице отразились одновременно ярость, презрение, сострадание; ясно было, что она не в себе. Наполнившиеся слезами голубые глаза Дорис с обожанием взирали на ее героя, словно он был святой мученик, окруженный кольцом врагов. Торли несколько насмешливо пожал плечами, потом храбро улыбнулся ей, показывая, что они сражаются вместе.

Так оно, кстати, и было. Маленькая решительная Дорис, воинственно закусив губу, приготовилась к битве, как только увидела, что отец собирается заговорить с ней.

– Дорис!

– Да, папа?

– Пойми меня, девочка. Я вовсе не хочу сказать, что слухи, касающиеся нашего друга Марша, действительно имеют под собой какие-то основания.

– Нет, не хочешь?

Потом, уже совсем на выдохе, ее возмущенные губки прошептали: «Как это мило!»

– Думаю и надеюсь, что за этим действительно ничего нет. Но речь идет о твоем благополучии. Только поэтому я вообще заговорил об этом.

– И поэтому теперь, – неожиданно закричала Дорис, – ты решил воззвать ко мне.

– Я бы не стал формулировать это так, моя дорогая.

– Ах, ты бы не стал! Зато я стану!

Голос ее поднялся почти до визга.

– Как это мило с твоей стороны – сидеть в углу, как какой-нибудь Вольтер или Анатоль Франс, на людях, конечно, – не дома. Но тут ты увидел, что я всерьез собираюсь замуж за Торли – да, и в свои девятнадцать лет я имею на это право, что бы ты там ни говорил, – и ты решил воззвать ко мне.

– Ты упомянула то, о чем я не хотел говорить. Между вами ведь солидная разница в возрасте.

– Да что ты! – воскликнула Дорис, чрезвычайно довольная собой. – Ну, я не думаю, что это так уж существенно.

– Ну как ты можешь знать сейчас?

– А так. – Она пожала плечами. – Как говорят юристы: в результате длительных интимных отношений.

– Дорис! – воскликнул Торли, искренне возмущенный тем, что она осмелилась признаться в этом на людях.

Желая успокоить присутствующих, он принялся делать им какие-то знаки.

Дэнверс Локк сидел белый как стена.

– «Интимных отношений», – как-то удалось выговорить ему.

– Правильно, папочка. Если хочешь, я могу употребить другое слово.

Руки Локка лежали на подлокотниках кресла, по которым он слегка постукивал пальцами.

– И как долго продолжались эти «отношения»? Они… они начались еще до смерти миссис Марш?

– Ой, папочка! Задолго до!

– Таким образом, – с трудом проговорил Локк, – если бы кому-нибудь пришло в голову, что из-за тебя – тебя! – мистер Торли Марш решил ускорить смерть супруги…

– Локк, что вы говорите! – взмолился Торли.

– Давайте будем откровенны! – потребовала Дорис.

Она повернулась к Торли; взгляд ее прямо заструился по направлению к нему.

– Милый, – сказала она, – неужели ты стыдишься нашей любви? Я не стыжусь. Я горжусь ею. Но я хочу, чтобы они поняли тебя. Я хочу, чтобы они увидели, какой ты прекрасный, смелый, благородный.

– Да, Торли, – обратился к нему Холден, впрочем довольно сухо. – Расскажи нам, пожалуйста, какой ты прекрасный, смелый и благородный.

– Да подождите вы! – воскликнула Дорис, немедленно бросаясь на защиту своего зашатавшегося идола. – Если здесь решили покопаться в грязном белье, поговорить о чьем-то дурном поведении, я тоже хочу сказать. Я… При других обстоятельствах я бы не стала об этом говорить.

Дорис сглотнула.

– Вы… вы всегда готовы были уязвить Торли, – продолжала она. – А он, он выше того, чтобы позволить себе нечто подобное. Иначе вы тоже услышали бы кое-что. Да, Торли – мой любовник. Но кто был любовником Марго Марш?

Локк приподнялся в кресле и тут же снова сел. Тогда Холден встал и приблизился к Дорис.

– У Марго был любовник? – спросил он.

– Да! – фыркнула Дорис.

– Кто?

– Не знаю! – Она всплеснула руками. – И Торли не знал.

Вспышки ярости у Дорис никогда не были продолжительными. Она уже начала беспокойно ерзать под холодным и пристальным взглядом отца. Ища поддержки, она снова вцепилась в рукав Торли. Тем не менее она тут же опять устремилась в атаку.

– Та Женщина, – эти два слова Дорис произнесла с нескрываемой ненавистью, – Та Женщина была такая омерзительная ханжа – это правда! – и она никогда прежде себе ничего такого не позволяла – о нет! – поэтому она все скрывала так тщательно. Можно подумать, что это и впрямь какой-то совершенно немыслимый грех. Зато под конец она совсем рассудок потеряла из-за этого человека… не знаю, что это был за человек такой! Но она совсем свихнулась. И это стало даже заметно. И…

– Дорис, – перебил ее отец.

Он все еще говорил, не повышая голоса, однако в тоне его было нечто такое, отчего она снова заерзала.

– Дорис, – продолжал Локк, – при всем твоем опыте в такого рода делах, при глубоком понимании наших жалких проблем, приходила ли в твою глупую башку, – тут он неожиданно стукнул кулаком по подлокотнику кресла, – что миссис Марш, вполне возможно, была отравлена?

– Я…

– Так да или нет, моя девочка?

– Я не знаю, – вспыхнула Дорис. – И мне все равно. Я только хочу сказать, что нечего осуждать Торли, потому что Та Женщина делала то же самое. И он это сделал уже после того, как – в этом и во всем остальном – она превратила его жизнь в сущий ад. И вы не смеете говорить, что Торли был с ней груб и жесток и что он «ускорил ее кончину».

– Конечно, Дорис, – мягко согласился Холден. – Но мы также не станем говорить, что Силия сумасшедшая.

– Силия – прелесть, Дон Вреднилло, – сказала Дорис, поднимая к нему свое раскрасневшееся лицо. – Но она, конечно, ненормальная. Так Торли мне сказал. Ненормальная, ненормальная!

Они молча смотрели друг на друга.

– Джентльмены, – так, после долгого молчания, весьма официально обратился к присутствующим сэр Дэнверс Локк, – не будет преувеличением, если я скажу, что мы с вами влипли в историю.

Он встал с кресла.

Только сейчас Холдену пришло в голову, что они находятся как раз под теми самыми комнатами, где совершилось преступление (если это все-таки преступление). Вот там, наверху, в южном конце, – белая с золотом гостиная, где Марго почувствовала себя плохо. Дальше – Розовая спальня, в которой она умерла.

Не исключено, что о том же