Гардемарин в юбке - Ирина Хрусталева

Когда Вероника и Роман вернулись домой, девушка почувствовала жар во всем теле. Врач предупредил, что может подняться температура, но для Ники это сейчас явилось громом среди ясного неба.

– Мне нельзя лежать в постели, никак нельзя, – бормотала девушка, когда Роман помогал ей раздеваться. – Рома, что нужно сделать, чтобы ты прямо сейчас смог приступить к обязанностям адвоката Юлии?

– Если честно, я в замешательстве. Последние три года я занимался только гражданскими исками, уголовные дела в прошлом, я уже все малость подзабыл.

– Придется вспомнить, иначе не знаю, что я с тобой сделаю, – тут же встала на дыбы Вероника. – Не надейся, что тебе удастся отвертеться, и вообще, я никогда не поверю, что ты мог что-то забыть. Я сейчас прилягу, что-то мне нехорошо, а ты давай вспоминай и говори, что нужно делать.

В голове Ники гудело, все мышцы ломило, а спина вдруг стала абсолютно деревянной. Роман помог ей лечь в постель, а сам присел рядом. Вероника закрыла глаза и прошептала:

– Рома, если ты не сделаешь, чтобы Юля уже завтра была не в тюрьме, а дома, тебе придется забыть, как меня зовут. Найди Сергея, расскажи ему все, вместе вы должны найти выход.

Роман прошел на кухню, взял в аптечке аспирин и растворил две таблетки в стакане воды.

– На, Рыжик, выпей это и постарайся уснуть, а я пока съезжу к себе в контору и привезу кое-какие бумаги. Заодно посоветуюсь со своим боссом, как лучше начать дело. Постараюсь разыскать Сережу, не нервничай, я сделаю все, что в моих силах.

Вероника проглотила аспирин с водой и откинулась на подушку.

– Иди, Ром, я тебе верю и надеюсь, что ты не подведешь.

Язык у девушки уже заплетался, а веки стали такими тяжелыми, что она не могла их открыть.

– Я немного посплю, и все будет в порядке, все будет в поряд…

Девушка провалилась в тяжелый сон, видно, начал действовать укол, который ей сделали в травмопункте. Роман постоял немного рядом, еще раз поправил одеяло и вышел из квартиры. Он поехал в свою контору и решил для себя, что обязательно постарается сделать все, что в его силах.

«Нужно действительно поговорить с Сергеем, здесь все не так просто, как показалось на первый взгляд».

Вероника открыла глаза и не могла сообразить, где она находится. Потом, оглядевшись, поняла, что лежит на своей постели в городской квартире. Но где же Роман?

Она попробовала приподняться, однако тело было словно каменное и не хотело слушаться.

– Ну, елки-палки, это еще что такое?

Рука, закованная в гипс, нестерпимо ныла, а спина была вообще чужой. Николай Шевцов, у которого она сегодня была на приеме в травмопункте, дал ей свои телефоны, рабочий и домашний. Ника кое-как поднялась и, держась за стенку, прошлепала в прихожую. Там висела ее куртка, в карман которой она сунула листок с номерами. Девушка достала его и тем же макаром добралась до комнаты, по дороге чуть не грохнувшись в обморок. Взяв трубку телефона, она снова легла в постель. Когда же позвонила по рабочему номеру, ей ответили, что Шевцов закончил дежурство. Тогда Ника позвонила ему домой. Сразу же повезло: трубку поднял сам Николай.

– Коля, – простонала Вероника, – по-моему, по мне проехала вагонетка.

– Какая вагонетка? Я же сказал тебе идти домой и ложиться в постель. Когда ты только все успеваешь, опять куда-то попала?

– Нет, я и лежу у себя дома в постели, но мое тело не хочет меня слушаться. У меня высокая температура, болит рука, и я не чувствую спины. Что мне делать?

– Давай адрес, я сейчас приеду, – спокойно проговорил Николай.

– Коля, у тебя что, память отшибло? Я же тебе только сегодня говорила, что живу пока здесь, в Бирюлеве. Ты же видел мою карточку. Я смотрю, и ты по прежнему адресу, телефон так же начинается, как и мой, триста двадцать девять.

– Тогда жди, сейчас приду. Дверь-то открыть сможешь?

– Постараюсь доковылять, начну прямо сейчас, к твоему приходу как раз доползу, – засмеялась Вероника. – Только предупреждаю сразу, уколов боюсь. Видел, наверное, как я сегодня у тебя в кабинете посинела, когда шприц увидела? У меня стойкая реакция после того, как я в прошлом году приняла в мягкое место несметное количество инъекций.

– Разберемся, – проговорил Николай и повесил трубку.

Он появился буквально через двадцать минут, разделся в прихожей, потом прошел в ванную и помыл руки. Когда вошел в комнату, огляделся и присел на стул рядом с кроватью.

– Давай рассказывай, что чувствуешь?

– Боль в руке, как будто она не в гипсе, а зажата в испанский сапог в камере пыток. Тело ватное, голова чугунная, а спина деревянная, – тут же выпалила Вероника.

Николай улыбнулся и покачал головой:

– Все такая же! Язык, как помело.

– Помнится, тебе это когда-то очень нравилось, – прищурив свои зеленые глаза, смеясь, проговорила Вероника.

– Было дело, благодаря тебе и стал врачом. Помнишь, как на крышу залез, идиот, и прыгнул оттуда?

– Еще бы не помнить, об этом вся школа гудела, как улей, месяца два. На меня все пальцем показывали. Ты, кстати, как живешь-то, женат, дети есть? В кабинете даже и поговорить не удалось, народу к тебе, как на прием к депутату.

– Да женат, двое пацанов растут, жена хорошая. Ты, между прочим, ее знаешь, она в параллельном классе училась, Вера Некрасова.

– Да ты что? Вот здорово, она же по тебе с восьмого класса сохла. Значит, все-таки добилась своего? Молодец Верочка.

– Ну а ты как, замужем, дети есть?

– Да, я замужем, но детей пока нет, – соврала Ника про замужество, не моргнув глазом.

Ей почему-то не хотелось говорить Николаю, что она спит с женатым мужчиной и пока перспективы на будущее не видит.

– Что так?

– Я второй раз замуж вышла, с первым мужем мы разошлись, теперь вот думаю, обязательно нарожаю кучу детей, второй муж у меня замечательный.

– Я рад за тебя. Ладно, Вероника, давай делом заниматься. Теперь колись, как руку сломала. Уверен, ты мне наврала, что на ровном месте упала. Те симптомы, о которых ты мне сейчас рассказала, свидетельствуют о том, что ты упала по меньшей мере с третьего этажа. Сразу это не проявилось – организм находился в состоянии шока, а вот теперь все и вылезло. Давай рассказывай!

– Ты прав, Николай, я попала в автомобильную аварию. Летели в овраг, метров десять, наверное, а может, и больше. Тело у меня болело, но я не придала этому значения, а теперь прямо не знаю, что со мной творится. Мне же ну никак нельзя сейчас болеть.