Хищники с Уолл-стрит - Норб Воннегут

– Ты не пострадал?

– Не настолько, чтобы не поправить дело чизбургером и бокалом вина.

– Я же говорила, чтобы ты был осторожен, – шутливо упрекнула она, осознав, что обошлось без жертв. – Еще минут пятнадцать, – добавила она и вернулась в дом.

– Лады, орел, – сказал я Фреду, – поглядим, сможешь ли ты это повторить.

Он помахал битой, будто пижон крутой лиги. Пару-тройку подач зевнул, но большинство отбил. Высокие мячи взмывали над двором, будто свечи во время тренировки бьющих. Парочку я поймал, но с большинством у меня не было ни шанса. Пятнадцать восхитительных минут я предавался радостям, сопутствующим летнему софтболу. Однако гордость есть гордость, и я искренне уповал, что Бетти не видела через кухонное окно всех моих промашек.

Наша импровизированная игра в отбивание и ловлю мячика оказалась прекрасной прелюдией к ленчу. Я проголодался как волк. Бетти навалила на бургеры горы грибов, жареного лука-видалия и толстые ломти хрустящего бекона. Всю эту груду она сдобрила пикулями и слепила все это вместе мюнстерским сыром. Ярко-красные помидоры, всегда скрытые внутри бургеров, которые мне доводилось есть, украшали тарелку как раз там, где им место. Когда Бетти подала крепкий кофе и картофельные чипсы в шоколадной глазури на десерт, я был счастливее собаки с двумя хвостами.

После этого у Бетти была своя повестка дня.

– Фред, почему бы тебе не поиграть в видеоигры? – предложила она. – О тарелках позаботимся мы с Гроувом.

Парнишка скрылся в другой комнате, явно ликуя, что избавлен от мытья посуды. Бетти тотчас настроилась на полнейшую серьезность.

– Гроув, мне нужна твоя помощь.

– Но это же я тебе позвонил, – ответил я, поставленный в тупик ее репликой.

– Ага. Ага. Ты здесь из-за Сэм. Думаю, ты можешь помочь нам обеим.

Опасность, Уилл Робинсон!{51}

Люди цапаются из-за денег что ни день. Сэм и Бетти могли когда-то схлестнуться по причинам, пока неясным. Инстинктивно переключившись в режим топ-продюсера, я ринулся в разведку боем.

– Сэм сказала, что ты инвестировала у Чарли?

– У него было прикосновение Мидаса, – ответила Бетти, сверкнув своей 150-ваттной улыбкой. – Где еще я могла получить доход свыше двадцати процентов, не подвергаясь риску?

Двадцатипроцентного дохода без риска не бывает.

– Чарли умел делать деньги, – согласился я, воздержавшись от искушения подебатировать о финансовых рисках. – Сколько ты вложила?

– Денег у меня немного, – чуть ли не извиняясь, сообщила она. – В отличие от твоих клиентов, Гроув. Моего бизнеса по дизайну интерьеров хватает на оплату счетов, но порой дело идет ни шатко ни валко. Потому-то мы и живем в Нью-Палце, а не в Нью-Йорке.

На мой вопрос Бетти не ответила. Начала теребить жемчужную сережку, вдруг почувствовав себя неуютно из-за оборота, который принял разговор. Классический денежный страх. За пределами 50-мильного радиуса от Уолл-стрит изысканное общество уклоняется от обсуждения «сколько».

– Это твои деньги, – возразил я, пытаясь заставить Бетти почувствовать себя более непринужденно. – Ты их заработала. И я понимаю, что ты копишь для Фреда. Значит, это немалое состояние.

Имущественное планирование для детей с особыми нуждами – дело нетривиальное. Я надеялся, что своим комментарием не заступил за черту.

– Спасибо, Гроув, – вздохнула она. – Там было 250 тысяч долларов. Я пожаловалась Чарли на свои ПИФы. Доходность от них была хоть плачь.

– И он предложил тебе вложить деньги?

– Даже пренебрег нижним порогом, – бесстрастно сообщила Бетти. – У «Келемен Груп» ведь минимум в миллион, знаешь ли.

Чарли был рок-звездой продаж. А Бетти была клиентом. В ее голосе звучала чуть ли не благодарность моему лучшему другу за то, что он распоряжался ее деньгами. А должно быть наоборот.

– Чарли был хорошим парнем, – промолвил я, мысленно распекая себя за цинизм, вспомнив свой полугодовой постой у Келеменов. – Ты даже не представляешь, что он сделал для меня.

– У каждого найдется, что сказать о Чарли, – подхватила Бетти. – Несколько лет назад Сэм и Чарли подрядили меня декорировать их дом. Эта работа спасла мой бизнес.

Городской дом Келеменов воплощает собой изобилие – старинные гобелены из Европы, чудеснейшие ковры из Турции и антикварная мебель из Азии. Их трепетная палитра контрастирует с более сдержанными тонами дома Бетти.

– Они не скупились.

– Чарли выбирал полотна, а все остальное делала я. Работы было невпроворот. Моим гонораром он даже не поинтересовался. – Глаза ее увлажнились. – Он вроде как спонсировал меня.

– Уж таков был Чарли, наш человек из Медичи.

– Как только он предложил помощь, я продала свои паи и в тот же день выписала чек.

Жаль, что она не отправила деньги переводом. А то я мог бы добыть банковские реквизиты «Келемен Груп».

– Я взяла все в свои руки, – продолжала она, – чтобы у Фреда не было проблем.

– Ты хорошая мама.

– Ой, брось! – отмахнулась Бетти.

– А ты, случаем, не получала ежегодный отчет по фонду?

Аудированной отчетности вкупе с ведомостями хедж-фондов Чарли для начала достаточно. Список даст Айре Поповски ориентиры для работы с назначенными государством душеприказчиками. Вместе они могут начать муторный процесс возврата инвестиций. Заодно список даст мне фору перед аудиторами. Когда они перезвонят, я могу спросить, не вносил ли Чарли каких-либо изменений в реестр менеджеров.

– Вообще-то отчетность я храню, – ответила Бетти. – Но, наверное, выбросила все, что было больше четверти дюйма в толщину.

– Отличная система архивации, – рассмеялся я.

– Я не шучу, – возразила она. – Мой брокер, что был до Чарли, просто похоронил меня в бумагах.

– Ну-ка, расскажи. В СКК одержимость отчетностью – просто кошмар. А что присылала «Келемен Груп»?

– Квартальные отчеты. На одну страничку.

– Мило.

– Дай-ка проверю свои бумаги, – предложила Бетти, поднимаясь. – Может, я сохранила и годовой отчет.

– Прежде скажи мне кое-что.

– Гроув, ты слишком серьезен. – Снова сев, она быстро наполнила мой бокал, словно подчеркивая свои слова. Может, из самозащиты.

– Меня интересует твой звонок Сэм.

Бетти улыбнулась своим стоматологическим великолепием.

– Почему ты позвонила на следующий день после похорон? – Я тотчас пожалел о вопросе – безыскусном, малость конфронтационном. – Я вовсе не задираюсь. Просто хочу понять. Сэм сказала, что голос у тебя был встревоженный.