Тайна булавки - Эдгар Уоллес

Вы будете удивлены: я учусь стрельбе в цель. Мой новый дворецкий — как это важно звучит, не правда ли? — согласился учить меня, и я каждый день упражняюсь на лужайке позади дома. В первый день я до смерти перепугалась: я не могла себе представить, что звук выстрела так оглушает, что револьвер так отдает, что он такой тяжелый… Тернер (все тот же «мой дворецкий») уверяет, что я делаю успехи и что скоро из меня выйдет отличный стрелок.

Если вы приедете, то моя стрельба вас сильно позабавит. Я, конечно, предпочла бы, чтобы Тернер учил меня стрелять из лука: это гораздо изящнее и больше подходит для женщины. После стрельбы у меня руки совершенно черные…

Тэб несколько раз перечитал это письмо, прежде чем отправиться в Стон-коттедж. По дороге он остановился, чтобы взглянуть на стройку И Линга, и был поражен своеобразной красотой похожей на пагоду дома. Перед ним был разбит цветник. В начале главной аллеи уже высилась одна колонна. Около другой еще хлопотали рабочие.

Вскоре он увидел и самого хозяина, но не сразу его узнал. И Линг был одет в простую синюю рабочую блузу.

— Поздравляю вас, И Линг! — сказал Тэб, подойдя к китайцу и поздоровавшись с ним. — Ваш дом поистине прекрасен!

— Я рад, что вам нравится мое новое жилище. Я ведь выписал из Китая лучшего мастера. И внутреннее убранство будет не хуже! Я убежден, что оно вам тоже понравится…

— Я вижу, что осталось лишь возвести вторую колонну.

— Да… — мечтательно проговорил китаец. — Она будет увенчана драконом, и тогда работа будет окончена. Я чувствую, что в глубине души вы считаете меня чудаком и дикарем. Не правда ли?.. И мои колонны кажутся вам, вероятно, нелепыми и безобразными?..

И Линг редко улыбался, но тут лицо его осветилось добродушной улыбкой.

— О, нет!.. Помилуйте! Я ни одной минуты этого не думал…

— Вы слишком хорошо воспитаны, чтобы прямо сказать об этом.

Он вынул из кармана блузы золотой портсигар и протянул его Тэбу. Закурив, он медленно, с расстановкой, заговорил:

— Для меня — моя колонна «Благодарственных воспоминаний», для вас памятники погибшим на войне — осязаемый символ непреходящего чувства…

— Да вы, кажется, язычник? — удивился Тэб.

Китаец пожал плечами.

— Я верю в Бога как в высшую силу, не поддающуюся определению. Я верю, что Бог подобен ручью, стекающему с гор и питающему реки и озера… Приходят люди и набирают в кувшины воды, у иных эти кувшины прекрасны, у других безобразны… И каждый стремится убедить вас, что лишь вода из его сосуда утолит вашу жажду… Я предпочитаю пить прямо из ручья, встав на колени и зачерпнув ладонью ледяную струю…

— Да вы еще и поэт! — воскликнул Тэб, удивленно посмотрев на китайца.

И Линг ничего не ответил. И вдруг спросил:

— Вы узнали что-нибудь новое об убийстве Брауна?..

— Нет. И Линг, где он скрывался все это время?

— Он был в курильне опиума, — тотчас же и без всякого смущения ответил китаец. — Я завлек его туда по просьбе моего хозяина — Джесса Трэнсмира… Трэнсмир боялся встречи с ним… Из курильни он исчез столь внезапно и неожиданно, что я не успел помешать ему в этом… — Я разыскивал его повсюду, но не нашел… О смерти его я узнал из газет.

Тэб некоторое время сидел в глубокой задумчивости.

— Не знаете ли вы, И Линг, были ли у него враги?.. Вы же встречались с ним еще в Китае?

— Брауна многие не любили! Должен сознаться, что я и сам его недолюбливал… Но… — Китаец, усмехнувшись, пожал плечами.

— Значит, вы совершенно не представляете себе, кто мог его убить?

И Линг посмотрел на Тэба и тихо сказал, глядя ему прямо в глаза:

— Я знаю, кто убил его!

Ошеломленный Тэб спросил:

— Вы не шутите?

— Я говорю совершенно серьезно, — сказал И Линг. — Повторяю вам, что я знаю, кто убийца. Я несколько раз был в двух-трех шагах от него. Однако есть причины, по которым я не хочу называть его имя. И есть причины, по которым я должен убить его сам.

И сразу же, явно избегая вопросов, спросил:

— Вероятно, вы едете к мисс Эрдферн? Советую вам теперь входить к ней в сад через переднюю калитку, с некоторых пор она обучается стрельбе, и один из моих служащих, которому я приказал следить за ее домом, едва не был убит…

Тэб рассмеялся и протянул руку китайцу.

— Вы — странный человек, И Линг! Я решительно отказываюсь вас понимать.

— Все сыны Востока кажутся европейцам странными, — с лукавой усмешкой ответил китаец.

Мисс Эрдферн встретила Тэба у дома, радостная и возбужденная.

Она была в простом платье и в широкополой соломенной шляпе. Тэбу она показалась прекрасной как никогда.

— Я уже хорошо стреляю! — весело сообщила она, когда Тэб соскочил с мотоцикла. — Мне очень хотелось напугать вас и выстрелить, когда вы подъезжали, но я поборола это желание.

— И Линг, по-видимому, прав: вас теперь, пожалуй, и в самом деле следует опасаться!

Они вместе направились к дому, и Тэб, сам того не заметив, взял свою спутницу под руку.

— Мне кажется, что вам будет легче вести мотоцикл обеими руками, — лукаво заметила мисс Эрдферн, высвобождая руку. — Прежде всего я хочу показать вам свой гелиотроп: его нужно было посадить отдельно от других цветов, иначе они все бы погибли. Это варварское растение… Но… я еще не спросила, как вы могли освободиться и приехать… Ведь вы так заняты?..

— Я, действительно, был очень занят.

— По-прежнему этим убийством?

— Да… Удивительное загадочное дело! Даже у Карвера больше нет надежды найти преступника… А уж на что он опытный сыщик…

— И никаких новых улик?

Тэб, вспомнив о своем обещании Карверу не говорить ничего про булавку, ответил не сразу. Впрочем, поразмыслив и решив, что с мисс Эрдферн можно быть откровенным, сказал:

— Мы нашли еще две совсем новые булавки. Одну после первого убийства в подвальном коридоре у двери; другую после второго убийства в подвальной комнате, тоже около двери… Обе булавки слегка согнуты…

Она удивленно посмотрела на него и задумалась.

— Две булавки?.. — тихо повторила она. — Как странно! Что же вы думаете о них?..

Тэб развел руками.

— Убийца — несомненно, «человек в черном», — уверенно произнесла мисс Эрдферн. — Я внимательно следила за тем, что писали в газетах: никто другой не мог убить Трэнсмира… Кстати, как смешон этот Скотт! — неожиданно добавила она. — Ведь это он, не правда ли, перепугался до смерти, когда мы с И Лингом вошли в дом за нашими бумагами?.. Вы слышите, я нарочно говорю «нашими»!

— Между прочим, нашел И Линг то, что искал?