Искатель, 1998 №5 - Даниэль Мусеевич Клугер

— Не знаю, — ответила Головлева. — До этого случая у меня не было оснований. Но теперь… — она замолчала и снова повернулась к окну.

Розовски тоже молчал. Казалось, все его желание поглощено было курением. Ларису Головлеву нервировала тишина за спиной, она несколько раз оглянулась на сидевшего в глубокой задумчивости детектива. Розовски докурил сигарету, поднялся.

— Спасибо за исчерпывающие ответы, — сказал он. — Еще один вопрос. Понимаю, что вам не доставит удовольствия вспоминать подробности того трагического вечера, и потому приношу свои извинения заранее. Тем не менее вынужден спросить… — Натаниэль помедлил. — Скажите, вы помните какие-нибудь подробности? Например… — он прошелся по комнате, остановился рядом с Головлевой. — Например, там, на столике — помните? — был накрыт ужин.

Головлева кивнула. Чувствовалось, что она очень напряжена.

— Вот, — продолжал Натаниэль, словно не замечая этого, — на столике стояли два недопитых бокала с вином, верно?

— Верно, — голос ее чуть подрагивал.

— На одном из бокалов должна была бы остаться полоска помады, правда? Если предположить, что хозяин принимал даму.

Головлева молча пожала плечами.

— Вы не обратили внимания? — спросил Розовски. — Не было помады на бокале?

— Мне было не до того, чтобы осматривать бокалы, — сухо ответила Лариса.

— Ну да, конечно, конечно… А сами вы какой помадой пользуетесь? — поинтересовался он.

— «Кэролайн», — ответила Лариса равнодушно. — Бледно-розовая.

Натаниэль кивнул.

— В тот вечер вы тоже пользовались ею?

— Да.

— А какой помадой пользуется ваша кузина — вы, случайно, не знаете?

— По-моему, из дорогих. «Ланком». Цвет… — она задумалась. — Ну, такой… вишневый. Ей идут яркие цвета.

— Ясно. Что ж, — Натаниэль вежливо улыбнулся, — не буду больше отнимать у вас время. Спасибо за терпение и — до свидания.

— До свидания.

У двери Розовски задержался.

— Чуть не забыл. Скажите, Лариса, вы знакомы с человеком по имени Геннадий Гольдман?

Головлева отрицательно качнула головой.

— Впервые слышу.

— Он работает в газете «Ежедневная почта», — добавил Розовски, внимательно глядя на женщину.

Что-то похожее на испуг мелькнуло в ее глазах. Но она быстро справилась с собой.

— Впервые слышу, — повторила Головлева. — Откуда я могу знать здешних журналистов?

— Действительно, — задумчиво произнес Розовски. — Откуда вам их знать?

— Теперь куда? — спросил Илан. — В контору?

Натаниэль посмотрел на часы.

— Теперь мы с тобой навестим еще одну даму. Думаю, успеем. — Где?

— В прямо противоположной части города. Едем в Рамат-Авив. Улица Ганей-Авив.

Мирьям была дома одна. При виде детектива она внутренне напряглась. «Интересно, — подумал Розовски, улыбаясь с максимальной приветливостью, — кто в семье источник нервозности — муж или жена?»

— Простите, что побеспокоил, — сказал он вслух. — Надеюсь, вы понимаете? Я очень хочу поскорее закончить расследование.

— Приятно слышать, — ответила хозяйка. — Проходите.

— Да, видите ли, — беспечно заметил Натаниэль, — я вообще-то в отпуске. Цвика Грузенберг застал меня дома случайно. Как раз когда я готовился к отъезду. Хотел съездить на север, в Кацрин. Вы бывали там?

— Бывала.

— Вдвоем с мужем?

— Да.

— Вообще, вы всегда отдыхаете вдвоем?

— Нет, — холодно ответила Мирьям. — Такое случается редко. Мы предпочитаем проводить отпуск раздельно.

— Понимаю. Так сказать, отдых друг от друга, — Натаниэль расположился в кресле у окна, с наслаждением вытянул ноги. — Вы не представляете, Мирьям, как тяжело ездить в собачьей конуре, притворяющейся автомобилем. Это не для меня… А у вас какая машина?

— У нас две машины, — Мирьям села напротив. — Простите меня, — сказала она с некоторым нетерпением, — но не могли бы вы перейти к делу? Вы ведь приехали не за тем, чтобы пожаловаться на прерванный отпуск и на плохую машину.

— Вы правы, конечно, не за этим, — Натаниэль похлопал себя по карманам, вытащил сигареты. Вопросительно посмотрел на хозяйку. — Я не помню, вы курите?

— Нет, я не курю. Но вы можете курить, — она пододвинула пепельницу.

Розовски закурил, окинул обманчиво беззаботным взглядом салон.

— Это вы покупали? — спросил он, указывая на две картины, выполненные в псевдоавангардном стиле. — Вы любите современную живопись?

— Нет, это Ицхак. Был как-то на выставке, по-моему, месяц назад. Перед Рош-а-шана. Я в этом не очень разбираюсь.

— Понятно… Скажите, Мирьям, в чем была причина вашей недавней ссоры с Ларисой? — спросил он, сосредоточенно глядя на дымящийся кончик сигареты.

— Понятия не имею. Я пришла к ней как обычно, вечером. Привезла кое-что… Ну, по мелочам. Она встретила меня чуть ли не в штыки. И сразу же начала говорить на повышенных тонах. Обвинила меня в этой старой истории. Ну, я думаю, вам она известна.

— Вы говорите так, будто заранее подготовились к ответам на эти вопросы, — заметил Натаниэль.

— Как же иначе? — Мирьям позволила себе улыбнуться краешками губ. — Я ведь ни о чем другом, кроме этого кошмара, думать не могу. Ваши вопросы вполне естественны, я сама задавала их себе сотню раз. Странно было бы, если бы вы не спросили об этом.

— Вы имеете в виду вашу связь с бывшим мужем Головлевой?

— Да.

— Она считала вас виновной в разводе?

— Да. Хотя, на мой взгляд, она сама виновата. Нет, я не хочу оправдывать ни себя, ни его. Просто она очень быстро охладела к нему. Не прошло и полугода после свадьбы, а он уже раздражал ее. Лариса вообще увлекающаяся натура. Так что…

— Вы были всерьез увлечены им?

— Я могу сказать даже, что была влюблена в него. Правда, он делал вид, что не замечает этого. До тех пор, пока не понял, что надоел молодой жене.

— То есть, ответив на вашу влюбленность, он всего лишь отомстил своей жене за равнодушие?

— Вовсе нет. Он вдруг почувствовал, что действительно любит меня. Меня, а не ее.

— Он сам вам сказал об этом?

— Дело не в его словах. Я почувствовала это много позже, когда… — Мирьям запнулась, почувствовав, что едва не сказала лишнего.

— Когда встретилась с ним здесь, верно? — закончил Розовски. — Ваша связь возобновилась уже здесь. И насколько я понимаю, квартиру в Яффе вы сняли для свиданий. Ведь договор аренды был заключен без малого год назад. А Лариса приехала недавно. Значит, снимали не для нее. Тоже самое говорит ваша соседка.

— Шошана? — Мирьям засмеялась. — Каждый раз, когда мы туда приезжали, она торчала у окна. Я поначалу злилась, а потом привыкла. Значит, она вам сказала? Странно, чем-то вы ее подкупили. Вообще-то она не сплетница.

— Все люди сплетники, — заметил Розовски. — Просто не все об этом догадываются. Так что же? Я прав?

Мирьям кивнула.

— Собственно, вы бы все равно узнали об этом, — сказала она. — Не думаю, что есть смысл скрывать. Особенно теперь, после его смерти.

— Ваш муж, я полагаю, ничего не знает? — спросил Розовски.

— Даже не догадывается.

— А жена Мееровича? Она знала?

— Он никогда