Черное солнце - Ирина Арбенина

Поселившись в том же чуме-гостинице, а попросту оставив сумку с вещами у себя в номере, Светлова отправилась на поиски. И уже через полчаса была в курсе последних событий: выяснилось, что Орефьева так же, как и Ладушкин, словно сквозь землю провалилась.

Правда, скорее уж они оба провалились не как сквозь землю, а как сквозь воду, поскольку следы обоих терялись на берегу Кутозера.

Именно здесь их видели в последний раз.

«Прелестное место это Кутозеро, — рассуждала Светлова, стоя на берегу дивной красоты водоема. — Все тут, оказывается, исчезают без следа».

— Покататься не желаете?

Мужик в ушанке, отталкиваясь шестом, как венецианский гондольер, подплыл, что называется, без единого всплеска. Вот что значит искусство управления лодкой, передающееся из поколения в поколение!

— Покататься? — Аня задумчиво смотрела на лодочника.

Вид у гондольера был диковатый, прямо сказать, далеко не венецианский.

Но «Макаров» был при ней.

«А что, если? — подумала Анна. — На ловца и зверь…»

Уж слишком приветлив! И это настораживает.

Жителям бескрайних и малонаселенных пространств все-таки более свойственно недоброжелательное отношение к чужакам. Настоящий абориген скорее умрет от голода и гордости, чем будет улыбаться приезжему. Это тебе не какой-то там услужливый капиталист в густонаселенной и тесной Европе. Это наш гордый и мрачный человек, и смотреть на чужака исподлобья и с подозрением — его исконное свойство.

«Ну и ладно, ну и ничего… Может, оно и к лучшему и стоит дать согласие на „покататься“. Как еще добраться до Ладушкина?» — подумала Светлова, вполне отдавая себе отчет, что ее просто-напросто заманивают.

Но, может быть, все намного проще? Аня вспомнила разговор с водителем машины, который подвозил ее до Кутозера.

После краткого экскурса в краеведение шофер, который вез Светлову сюда, сделав многозначительную паузу, помолчал и сообщил:

— Однако пьют тут у нас.

— Что, сильно?

— Зверски!

Да, возможно, что дело обстояло именно так, именно этим и объясняется радушие лодочника: желание выпить у гондольера — мотив посильнее, чем ксенофобия, то есть враждебность к чужакам.

И тогда все обойдется для Ани всего-навсего расходами на спиртное.

— А вы тут молодого человека, приезжего из Москвы, случайно не встречали? — поинтересовалась она у радушного гандольера.

— Человека? Молодого? — Лодочник почесал затылок, то есть репу.

Анне не приходилось еще видеть человека, которому бы так подходили эти слова. Не то чтобы его большая в ушанке голова напоминала этот славный овощ. А вот подходило — и все тут!

— Нет, не встречал.

Светловой, правда, показалось, что вид у лодочника был неубедительный какой-то.

— Ну, ладно. — Она незаметно пощупала в кармане куртки пистолет и подумала про себя:

«Поедем покатаемся…»

* * *

Все оказалось — глупее не придумаешь. Анна все ждала ловушки, нападения. Она так сосредоточилась на этом противнике, что совсем не приняла в расчет другого.

Кутозеро завораживало своей красотой. Но ветер!..

На озере дул такой ледяной ветер, что Анна минут за двадцать превратилась в настоящую ледышку.

— Все! Поворачиваем! — прокричала она хозяину лодки. — Тут уж не до красоты! — Анне было плевать даже на Ладушкина.

— Как скажете. — Лодочник послушно развернул лодку к берегу.

Уплыли они за двадцать минут недалеко, и Анна надеялась, что скоро уже снова покажутся крыши Кутозера, во всяком случае, раньше, чем она даст дуба. Он так замерзла, что казалось, она уже и слова больше сказать не сможет — так заледенели губы.

Крышка от термоса, наполненная горячим янтарным чаем, которую протянул ей лодочник, явилась соблазном, от которого невозможно было отказаться И Светлова благодарно приняла ее из его рук. Отхлебнула разок, другой.

Вкус показался каким-то странноватым, наверное… Но Светлова этого не распробовала. На таком ледяном ветру главным было то, что чай был обжигающе горячим.

Она жадно допила мгновенно остывающий на ветру чай, и через десять минут вся обмякла, словно тряпичная кукла. После ужасного холода засыпать было так тепло и уютно.

* * *

Придя в себя от болевого шока, Ладушкин понял, что угодил в капкан.

Если приветливо манит тропинка и двери избушки гостеприимно растворены настежь, надо быть начеку. Это закон.

Не следовало забывать, ну никак не следовало забывать, что все в здешних местах есть не только рыболовы, но и охотники.

Остров, на котором похититель, по всей видимости, считал себя хозяином, был, как минное поле, нашпигован капканами, капканчиками и всякого рода ловушками. Ни заборов, ни охраны.

Заходи, мил человек, гостем будешь!

Болевой шок — это болевой шок. Мало не покажется.

Несмотря на могучее природное здоровье, Егор Ладушкин, сыщик-профессионал, вырубился…

Потому что сыщик — это все-таки еще не медведь. А зверской силы капкан, предназначенный судя по всему, именно для медведя и чуть не отхвативший ему ногу, сделал свое дело.

Очнулся Ладушкин от холода, потому что ночью на островах Кутозера уже здорово подмораживало.

Есть сыщики, которые берут с собой пистолет и зубную щетку. Но работа в детективном агентстве приучила Ладушкина брать с собой значительно более расширенный по составу «джентльменский набор». В него входила ампула новокаина и сильное обезболивающее с антисептиком. Еще — отмычка-универсал.

Нога распухла.

Потом он долго возился с хитрым капканом.

И освободился. Но силы покинули даже могучего Ладушкина.

* * *

Очнулась Светлова, откушавшая странного чайку из термоса, в каком-то темном подвале.

Сверху пробивался свет. Рядом в пахнувшей плесенью темноте кто-то шевелился.

Приглядевшись, Светлова увидела немолодую тетеньку с бухгалтерско-канцелярским пучочком на голове. В очках и костюмчике.

— Здравствуйте, — сказала тетенька. — Давайте знакомиться. Меня зовут Яна Васильевна.

Так Светлова и оказалась рядом с той, которую она намеревалась повидать. Ради кого и отправилась в это путешествие. Желали, госпожа Светлова? Пожалуйста!

— Извините, Яна Васильевна, а вы случайно не в курсе.., кто же всех нас похитил?

— Да кто-кто. — Яна Васильевна пожала плечами. — Ясное дело кто. Васька Вершинин. Он у нас по чужим сетям работает. Рыбу у соседей тырит. Ну и испугался, что я обнародую. Расскажу об этом вашему товарищу. Жалко мне Ваську.