Демон воздуха - Саймон Ливек

Пузатые овощи и впрямь сиротливо лежали, будто всеми забытые, на подстилках из собственной ботвы. Прямо за этими тыквами я заметил невысокий холмик, который поначалу принял за обычный пригорок, пока не разглядел торчащее из него перо и почерневшие, осыпавшиеся остатки земляных кирпичей на его поверхности.

Хоть солнце и пригревало мне спину, я вдруг почувствовал озноб.

— Что это здесь произошло? — спросил я вслух, медленно выговаривая слова.

Мой спутник озадаченно насупился, разглядывая пепелище.

— Может, тут как раз жил огородник, вырастивший эти тыквы? Что, если кто-то опрокинул очаг, а Старый Бог обиделся и сжег весь дом?

Я нервно рассмеялся:

— Надеюсь, здесь жил не Сипактли.

— Я тоже на это надеюсь, учитывая, сколько мы сегодня отмахали. Надо бы походить, посмотреть вокруг. Может, встретим кого, кто скажет, где обитает этот колдун. — Он повернулся к сыновьям, но те его не замечали, занятые перепалкой.

— Я же говорил тебе, что это дома! — орал Олень на брата. — Только ты ведь тупой и не отличишь дома от енотовой норки.

Змей пнул брата по ляжке и благоразумно отбежал в сторону. Глядя, как он улепетывает, я не мог сдержать улыбки. Он был младше и, как я подозревал, сообразительнее братца, за что и заслужил мою симпатию. Он напомнил мне меня в детстве.

— Ума не приложу, что делать с этими балбесами, — проворчал Рукастый. — Скорей бы уж хоть одного отдать в школу!

— Да ну их, пусть играют, — сказал я. — Давай сами кого-нибудь разыщем.

— Ладно, давай. Эй вы, двое! — крикнул он детям. — Мы поднимемся на холм, а вы тут присматривайте за мешком, иначе все останемся голодными!

Пока мы поднимались по склону к ближайшему жилью, я все время оглядывался через плечо — словно ожидал чьего-то преследования, — но кроме двух мальчишек, резвившихся на поле, я не увидел никого.

Дом представлял собою жалкую постройку из крошащихся земляных кирпичей с плесневелой тростниковой кровлей и с замызганной циновкой в дверях, без конца хлопавшей на ветру по той причине, что никто не удосужился закрепить ее снизу. Со всех сторон лачуга была завалена мусором — битой глиняной посудой, маисовой шелухой, обсидиановой стружкой, обглоданными костями и крошевом из перьев индейки. Перед лачугой сидела на корточках старуха; ее прокаленное в полях лицо, превратившееся в кожаную маску, казалось непроницаемым.

— Сипактли? Что-то не слыхала о таком.

Рукастый перевел на меня недоуменный взгляд, и я поспешил отвернуться, боясь выдать мучившее меня дурное предчувствие.

— Ты должна его знать, — настаивал мой приятель. — Он колдун, живет где-то здесь.

— Нет здесь никаких колдунов, — отрезала старуха. — И отродясь не было. Вы ошиблись деревней. Шли бы лучше восвояси.

Озадаченный таким откровенно враждебным приемом, Рукастый попятился.

— Что здесь происходит, Яот?!

Я тревожно оглянулся на пепелище у подножия холма. Неужели мне показалось, или его правда кто-то потревожил? Вместо торчавшего из земли пера я теперь увидел огромное черное облако, полностью заслонившее собой груду руин. Внутри у меня все похолодело, когда я вдруг сообразил, что и мальчишек тоже не вижу.

Я снова повернулся к старухе:

— Кто жил в том доме?

Лицо ее оставалось неподвижным, и только в глазах мелькнуло что-то в ответ на мой вопрос. Старуха моргнула — всего один раз.

Мне показалось, она молчала целую вечность, прежде чем медленно, спокойно, но очень отчетливо произнесла:

— Не помню.

Мы с Рукастым переглянулись. Мы открыли рты одновременно, но так и не успели ничего сказать, потому что услышали снизу от подножия холма резкий, пронзительный крик:

— Отец!..