Демон воздуха - Саймон Ливек

Я подошел к кучке Змея и картинно водрузил поверх нее челюсть. Уже распрямившись, я еще раз посмотрел на кучку — что-то в ней показалось мне не так. Я снова нагнулся и вытащил оттуда кость.

— Змей! — позвал я мальчика.

Тот подошел, задрав ко мне умненькое личико.

— Как думаешь, что это?

— Похоже на бедренную кость, — ответил он с серьезным видом.

— И где ты нашел ее?

Он размышлял над этим вопросом с озадаченным видом садовника, которому поручили выбрать лучшее место для посадки георгинов.

— Вон там, — сказал он наконец.

Из-под пепла проглядывали былые очертания дома. Указанное мальчиком место находилось за его пределами. Судя по осколкам битой посуды и всякому хламу, там, по-видимому, была мусорная куча.

Когда я пошел туда посмотреть, Рукастый догнал меня.

— Что случилось?

— А вот посмотри. — Я протянул ему найденную Змеем кость, а сам опустился на колени и принялся разгребать пепел.

— Она, кажись, не так обгорела, как другие.

— Вот именно, — согласился я. Пальцы мои наткнулись на какой-то твердый шероховатый предмет. — И эта тоже, — прибавил я, вытаскивая новую находку и поднимаясь.

— Эй вы! Так нечестно! — возмущенно завопил Олень. — Ее должен был найти я!

— Заткнись! — прикрикнул на него отец.

— А ведь это еще одна челюсть, — задумчиво заметил Змей. — Только почему она намного меньше, чем та, которую нашел я?

— Потому что она принадлежала ребенку, — сказал я. — Как и вот эта бедренная кость, находящаяся сейчас в руках у твоего отца. Интересно посмотреть, что вы там с братом насобирали. Давай-ка поглядим сначала, что имеется у тебя.

Мы принялись разбирать кости, складывая из них скелеты. Это занятие приводило мальчишек в восторг даже больше, чем предыдущее соревнование, поэтому уже очень скоро перед нами лежали три неполных скелета.

— Вот это, кажется, берцовая, поэтому пусть идет сюда… — говорил Змей, укладывая кость на место с такой точностью, словно художник-мастеровой, выклеивающий перышко к перышку на боевом щите. — Пап, а ты заметил, что оба детских черепа пробиты?

Его отец стоял рядом со мной.

— Ну и что у нас получается?

Я окинул взглядом кости. Два восстановленных скелета были заметно меньше, чем третий.

— Один взрослый и двое детей. Странно вот только, что кости взрослого обгорели куда как сильнее, чем детские. И сын твой прав — взрослый череп целехонек, а детские нет. Как думаешь, почему?

— Не знаю. Я вообще не понимаю, как здесь случился пожар. Видимо, очень быстро разгорелось, раз все трое погибли. Может, от искры из очага тростниковая крыша занялась?

— Может быть. — Я принялся обходить развалины по периметру. То, что находилось внутри, уже успели перерыть и переворошить мальчишки, когда искали кости, но слой сажи и пепла снаружи оставался относительно нетронутым, за исключением задворок, где находилась мусорная куча. Я внимательно осматривал землю под ногами, надеясь разгадать случившееся. Я понятия не имел, что именно ищу, пока не увидел это.

— Допустим, крыша провалилась и обрушилась на них, когда они спали, — предположил Рукастый. — Только все равно непонятно, почему детские кости почти совсем не обгорели.

Рядом с бывшей дверью я заметил что-то наполовину засыпанное землей и опустился на одно колено, чтобы разглядеть получше.

— И опять-таки — где тогда?.. Яот, что ты там нашел?

Я соскреб пепел с предмета и вытащил его, осторожно держа пальцами, словно ядовитое насекомое. Это была желтая кожаная полоска, лишь слегка обгоревшая с одного конца и полностью почерневшая с другого.

Я показал ее Рукастому.

— Ремешок от сандалий.

— Да ну, просто смех какой-то! — сказал он. — Откуда у здешних жителей сандалии? Да и вообще что она нам дает? Все равно ничего не понятно.

Но я-то уже сообразил, кому могли принадлежать сандалии. Удивляюсь только, как я сразу же не рванул обратно в Теночтитлан через все эти холмы, поля и насыпные дороги.

— А дает она нам очень даже хорошую подсказку. — Я еще раз нервно посмотрел вниз с холма. — Этот пожар не был несчастным случаем. И тот, кто потерял здесь этот ремешок, явно пришел сюда не затем, чтобы подать милостыню. И нам надо бы уносить отсюда ноги подобру-поздорову — чем скорее, тем лучше.

— Что-то я не понимаю.

— Не понимаешь? Тогда еще раз посмотри на этот ремешок. — Я помахал у него перед носом кожаной тесемкой, с которой посыпалась сажа. — Видишь, какой большой? Если бы мы нашли сандалии, то не такого размера. Вот и спроси себя теперь — кому принадлежат такие огромные? И вспомни того «остриженного» командира, которого мы видели утром.

— «Остриженный»… — мечтательно проговорил Рукастый. — Они ведь у нас лучшие воины. Они да воины племени отоми. — Он вдруг очнулся от раздумий и изумленно уставился на меня. — Погоди-ка… Ты что же это хочешь сказать?.. — Лицо его вдруг посуровело, и он прибавил уже с угрожающими нотками в голосе; — Яот, а что ты вообще намеревался найти здесь?

Вконец перепуганный, я шепотом, тайком от мальчишек торопливо поведал ему слышанное от брата, прибавив к этому еще историю моего похищения, а также рассказ про вещую птицу и для вящей полноты — про советы старика Дорогого.

— Поэтому, видишь ли, — прибавил я не очень-то уверенно, — я, конечно, надеялся на встречу с колдуном, только почему-то думал, с ним обязательно должно было что-то приключиться.

— И теперь ты нас впутал в эти неприятности с воинами! Вот дурак!

— Говори тише — ты же не хочешь, чтобы мальчики услышали.

— Нет, ты хоть подумал, почему я так разозлился? Что я теперь, по-твоему, должен сказать их матери?

— Я говорил тебе: не бери их.

В ответ на это Рукастый только издал сердитый рык и так топнул ногой, что нас обоих окатило клубами пепла.

— С тобой хлопот не оберешься — я сразу понял это, еще когда увидел тебя впервые! — пробурчал он. — Ну а теперь-то что? Думаешь, они вернутся?

— Откуда мне знать? — Мне уже мерещились бегущие в гору воины с мечами и щитами и со звериным боевым оскалом на лицах. — Думаю только, что нам нужно убираться отсюда как можно скорее.

— Да уж не беспокойся, уберемся, после того как я найду наш мешок с провизией. Но не думай, будто с тобою кто-то поделится! Эй, Олень, Змей! Кто из вас тащил еду?

— Он, — ответил Олень, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

Рукастый перевел взгляд на младшего сына, и тот поспешил сообщить:

— Я оставил ее вон там, под кустиком, где сейчас стоит Яот.

Я невольно посмотрел на куст и оглядел все в тени вокруг него.