Дальний билет - Михаил Сидорович Прудников

— Воспользуемся опытом Шаля, — продолжал я. — Только нас будут интересовать не сапоги, а ноги. Сапоги и у Савченко, и у Щусева кирзовые. В сапогах даже хороший спортсмен на бегу натрет ноги. А, начальник разведки?

— Высший класс! — похвалил Порадельников и пошел из землянки.

Однако вернулся он без энтузиазма.

— Ноги стерты у обоих.

Несколько минут мы сидели в молчании. Мне было жаль своей догадки, не хотелось расставаться с ней.

— Слушай, начальник разведки, — сказал я. — При беге и при ходьбе одинаково ноги стирают? Ну-ка, давай подумаем. Мы ведь с тобой анатомию в школе учили.

— Ха! — Порадельников всплеснул руками. — Почему это мы должны знать? У нас фельдшер есть!

Александра Павлюченкова не то что не понимала вопроса, но ей не хотелось подводить нас. Она ответила не сразу.

— Я не думаю, — наконец стала объяснять Павлюченкова, — что можно совсем безошибочно отличить эти на-тертости на стопе. Но вот у бежавшего человека… особенно, если это спортсмен с хорошо развитыми икрами… сапоги натрут икры. Голенищами натрут.

— Есть! — закричал Порадельников, ударив кулаком по столу. — У Савченко есть!

Мы не успели вызвать Савченко, потому что вошел за меститель Порадельникова и доложил:

— Задержанный хочет что-то сообщить.

— Который? — спросил я.

— Савченко.

Несколько прошедших часов заметно изменили Евгения Савченко. Было видно, что мысль его сейчас работает напряженно и настороженно.

— Вы хотели что-то сказать? — спросил я.

— Так точно, товарищ командир. Дело в том, что я все это время думал. Если я не ошибаюсь, вам очень важно знать — действительно ли каждый из нас прошел тем маршрутом, который он называет…

— Почему вы так считаете? — спросил я. — Откуда вы знаете, что нас также интересуют маршруты Петрика и Щусева?

— Если я не прав, извините. — Савченко не смешался, он лишь постарался виновато улыбнуться.

— И все же — что вы хотели сообщить?

— Собственно, две вещи. Одна касается меня. На маршруте меня видела наша связная. Кажется, ее зовут Рая.

«На что он рассчитывает?» — лихорадочно думал я. А сам спросил:

— Где и когда?

— Около семи утра. У медвежьей тропы.

«На что он рассчитывает? Так, так, так. Медвежья тропа на его маршруте. Если, дескать, Рая была там около семи утра, то…»

— А что за вторая вещь? — спросил я, чтобы не выдать Савченко своего волнения.

«…то до десяти часов, когда она была убита…»

— Вторая вещь достаточно щекотлива, — сказал Савченко, — и я, с одной стороны, боюсь ошибиться, но, с другой стороны, наверное, не могу молчать.

«…Рая могла сама дойти до места убийства».

— Так говорите, — предложил я.

— Дело в том, — смущенно начал Савченко, — что у меня есть подозрения… что Щусев отклонился от маршрута.

Я заметил веселые огоньки в глазах Порадельникова.

Правильно, Савченко начал топить других.

— Какие подозрения? — поторопил я.

— Щусев — спортсмен. В прошлом — отличный спортсмен. Когда мы шли с хутора, это не имело значения. Тогда были другие условия. Но в этот раз ничто никого из вас не задерживало. А Щусев пришел значительно позднее меня. Я даже спросил его, где это он задержался. Ему не понравился мой вопрос. Он обычно веселый, а тут ответил мне грубостью. Сказал, что я слишком часто сую нос не в свои дела. Он старший в группе. Я смолчал.

Теперь я мог не торопиться с вопросом — сделать вид, что обдумываю сказанное Савченко. Впрочем, я и действительно обдумывал его слова, только не так, как он предполагал.

Версию о том, что Рая могла оказаться на медвежьей тропе, он придумал неплохо, отметил я. Но почему он избрал мишенью Щусева, а не Петрика? Здесь должна быть какая-то логика. И кажется, я понимаю ее. Он считает Петрика тихоходом, с его точки зрения, бессмысленно доказывать, что Петрик успел сделать такой крюк, и лучше навести подозрение на Щусева.

«Ну что ж, — думал я, — если мы с Порадельниковым и правы, то заставить Савченко говорить правду будет непросто».

— Вы натерли ноги? — спросил я Савченко.

— Да, — ~ быстро ответил он. — Сапоги не по мне. Даже в икрах натирают.

— Сколько вы носите эти сапоги?

— Год.

^ И раньше они натирали в икрах?

— Вы знаете, нет, — сказал Савченко. — Но недавно я просидел в них в болоте. И, высохнув, они стали натирать.

Никогда в жизни я не решился бы на то, на что решился сейчас. Но у нас не было времени возиться с Савченко, а разоблачить агента было необходимо. Собственно, я не столько добивался признания Савченко, сколько хотел окончательно убедиться в правоте наших подозрений. И я позволил себе некоторую авантюрность приема.

— Товарищ начальник разведки, — повернулся я к Порадельникову, но старался не упускать из виду Савченко. — Отведите Савченко в лазарет. К Рае. Ему будет приятно убедиться, что она не умерла и сможет подтвердить его показания.

И Савченко дрогнул — лишь на мгновение, он тут же стал искать выход, глаза его напряглись, на лбу выступил пот, но нас с Порадельниковым уже мало интересовало его состояние.

Впрочем, вскоре он понял свое поражение и стал давать показания, стараясь опередить наши вопросы.

Его заслали к нам год назад, и поначалу он ухитрялся передавать некоторые сведения, но с усилением бдительности в бригаде делать это стало все труднее, а в последние месяцы он не мог даже добраться до тайника, где получал распоряжения. Наконец ему удалось отправить Щусева с предложением к командиру отряда. Савченко, естественно, не знал, что командир ждал этого предложения и охотно разрешил вылазку тройки Щусева.

Бывший стайер Савченко сразу взял старт к тайнику. Но по дороге его заметила Рая. Савченко понял, что она непременно расскажет о бегущем в пятнадцати километрах от своего маршрута партизане. Ему не представило большого труда отобрать у Раи пистолет, убить девушку, подбросить пистолет к трупу и скрыться.

Это были горькие сведения, полученные от Савченко.

Он сообщил нам и важные для бригады данные.

В тайнике Савченко обнаружил распоряжение любыми средствами попасть в «плен» к немцам и после этого, оказавшись в концлагере, встретиться там с Рыжим Валентином для получения дальнейших инструкций.

На все случаи этой акции Савченко давались пароли.

Нас заинтересовала вся изложенная Савченко история, дополнительная проверка показала, что теперь он говорит правду, и поэтому дальнейший допрос велся в присутствии разведчика Виктора.

— Кто инструктировал вас после разведшколы? — спросил я Савченко.

— Гауптман. Его называли Отто.

— Особые приметы?

— Неряшлив. Говорит громко. Высокий. Родинка на подбородке.

— С кем вы имели контакт кроме гауптмана Отто перед засылкой в отряд?

— Ни с кем. Гауптман предупредил меня, что мое задание специальное. Чтобы я не усердствовал по сбору сведений, лишь